Принесите мне совесть ужасного принца

 – Он обещал, что девушки будут бежать дальше, чем видят! Что он им такое устроит – мало не покажется! Вот видите, девушки его не интересуют! Корона и трон тоже!

– Заинтересуют! Еще как заинтересуют! Магия, ваше величество, способна на многое! Все будет в лучшем виде! Женится наш принц! Еще как женится! Мы просто наложим на него одно проклятье, от которого он ни одной юбки не пропустит!

– Никаких проклятий! Я бы отменила отбор!– королева резко встала с трона. – Я не хочу, чтобы мой сын мучился, как его отец! Я, как мать, запрещаю!

– О, смею вас уверить, проклятие безвредное! Никаких проблем с ним не возникнет! Считайте это маленьким заклинанием! Не более! Только молодых служанок из дворца уберите на время действия! – усмехнулся старик, осматриваясь по сторонам.

– Я не про проклятие, – произнесла королева, сжимая в руках кружевной платок. – Проклятие можно снять. Есть вещи, которые не снимаются!

– Обещаю, я поговорю с ним, – закивал придворный маг,  переводя тему и выпуская бороду.

– Да-да, конечно, – вздохнула королева, снова присаживаясь на трон.

– Любимая, ты меня слышишь? – в тишине опустевшего тронного зала слышался голос великого короля всея Норланда. – Мой сын уже стал совсем взрослым… А ведь совсем недавно я качал его на руках.

Королева сидела, словно каменное изваяние, глядя в одну, видимую только ей точку.

– Да, любовь моя, пора объявлять отбор. Маги сказали, что дальше тянуть нет смысла, – вздохнул король, улыбаясь. Его роскошная корона с алым камнем в оправе белого золота лежала на коленях, переливаясь драгоценностями.  – И вот снова королевский отбор… Помнишь, свое платье, в котором ты появилась впервые? Да, то самое… Золотое… Я помню, как увидел тебя впервые, когда ты вошла в зал… Платье шелестело и сверкало, а я стоял, как дурак, не в силах оторваться…

Королева украдкой закусила дрогнувшую губу.

– А помнишь наш первый танец? – спросил король, пока королева тяжело дышала. По напряженным пальцам пробежала нервная дрожь. Она сидела неподвижно. Роскошная и величественная. С бледным лицом, на котором отпечаталось ранними морщинами бесконечное горе.

– Я помню, как держал тебя за талию, как мы кружились в танце.