Обет Безбрачия

Дверь открылась, а оттуда выпал жених, обводя всех присутствующих мутными глазами. Следом выкатились не менее пьяные дружки в белых рубашках с лентами а ля «мушкетер-выпускник».

– Где же нас добрый молодец? – глядя на планшетку и голосом с провинциальным ойканьем и подвыванием прочитала я свой сценарий, становясь на пути жениха, которого пытались поднять Атос, Портос и Арамис. – Кто пришел за красной девицей? Свадьба – это не безделица! Чтоб невестушка забрать! Нужно силу доказать! Силу духа и ума! Конкурсов ведь будет тьма!

– Ой, – умилились родственники, глядя на детинушку, который усиленно пытался понять, что сейчас происходит, и кто все эти люди.

Еще бы, красной девицу делает синий молодец. Родственники жениха оживились, а мать его Анна Васильевна стояла и умильно причитала, что мол, перенервничал перед таким ответственным днем, ему-то можно!

– Лена, – жених тянул руку ко мне. – Лена, не бросай меня!

А ничего меня зовут Ангелина, а невесту зовут Катя? Нет? Никого не смутило?

– Цветы забыли! – заорал кто-то, и в руку жениху тут же вложили помятый и шуршащий целлофаном веник.

Жених выдохнул, и по неверной траектории попытался прорваться в подъезд, где его ждали подружки невесты.

– Не отдадим мы красную девицу! Не отдадут ее подруженьки! – противным голосочком произнесла я, глядя, как жениха пытаются зафиксировать вертикально. – Тут уж надо потрудиться! Чтоб к невесте устремиться! Кто сказал, что будет сладко? Ну-ка, первая загадка!

– Это все Катюша виновата! Вот старших слушаться надобно! Нет, чтобы все как у людей! И платье и босоножки! Но нет же! Вырядилась! Вырядилась, вот и получает! – бухтела позади меня бабка, злобно сопя.

 – Дура она! Сама свое счастие испортила!

– А загадка такова! Жена – шея, а муж – кто? – Змей Горыныч в моем лице включил программу алкоголического минимума, снизив умственный рейтинг загадок до детсадовских.

Жених вяло шарил по карманам, пытаясь найти ответ на загадку. Из кармана вылетела парочка монет и рваная серебристая упаковка от резинового изделия.

– Голова! – дружно подсказывали родственники, глядя на время, пока гармонист снова затянул свою песню.

– Болит! – вяло согласился жених, которого пытались поддержать не менее пьяные дружки.

– Пра-а-а-авильно! – противно наигранным голосочком заметила я, поднимаясь к подъезду, откуда пахло кошками. – Голова!

– Болит! – снова кивнул жених, пошатываясь, идя за мной.