Фу такими быть! Или Мистер и Миссис Фу

 –   Люблю куриные ножки под чесноком! О, мы почти пришли! Я еще помню, где у вас что находится!

Дверь скрипнула. Вся мебель была вынесена. В комнате остался только уютный диванчик на двоих и столик.  На столике стояло две кружечки, и лежало печенье в форме сердечка.

– Нда, – заметил мастер Арнеберт, переворачивая сердце.  – Как вы верно подметили нашу катастрофическую ситуацию!

Он вздохнул, разглядывая «попу».

– Не обращайте внимания! У меня просто перестановка! – вздохнула хозяйка.

– Приворотное зелье не подействовало! Я влил его столько, что она должна была пешком добежать до вас, вынести дверь и изнасиловать вашего ученика прямо там, где поймала! – вздохнул гость.

– И у нас… беда… – всхлипнула Цирцея, переворачивая сердечко. –  Я влила ему столько, что он должен был бежать к вам, сломя голову. Но у нас … понос.

– Видимо, есть какой-то иммунитет! – потер подбородок Арнеберт, откусывая печенье и замирая.  – Недаром, они наши как бы кровные родственники!  А может, это связано с тем, что они чародеи?

– Зато есть хорошая новость!  Поместье почти готово! – оживилась Цирцея.

Чародеи снова сидели в той же гостиной, обсуждая будущий брак.

– Я не хочу, чтобы моя коллекция артефактов досталась Магической Коллегии после моей смерти, – продолжал мастер Арнеберт.  – Они уже ненавязчиво интересуются мои здоровьем!

– А вы думаете, что я готова подарить им свою библиотеку? Пусть это все достанется нашим деткам! И тогда они будут величайшими чародеями! Только представьте…

Чародейка оборвалась на полуслове.

– Что-то они притихли! Вам не кажется? Может, целуются где-то? – с надеждой спросила чародейка.

Она посмотрела на Арнеберта. Тот макал печенье в чай и всячески делал вид, что увлечен печеньем. Прошуршав бисквитным платьем, чародейка привстала и снова прислушалась.

– Ааааа! – послышалось внезапное в коридоре.

Мимо распахнутой двери пронесся лось с бантом. Ветвистые рога цепляли люстры и портреты. Следом за ней с ружьем в каменной руке пронесся охотник, разбивая по пути милые вазочки и статуэтки.

Послышались жуткий грохот и звон стекла. Сервиз подпрыгнул на подносе. Потом воцарилась подозрительная тишина.

– Они такие милые! – вздохнула Цирцея, разглаживая салфетку.