Ателье Мадам Пикок

– За кого? – ужаснулась я, вспоминая, кем было подписано письмо про выкуп помещения. Я покачнулась на ногах, а потом заглянула в книгу любви.

– Дитрих… Бергендаль… – прочитала я, косясь на незнакомца.

Сердце оборвалось, а я с ужасом посмотрела на чужую перчатку.

– Так это вы! Вы – владелец той самой газеты, которая опорочила меня! – задохнулась я, жалея, что не захватила сантиметр, которым уже туго измерила несколько шей.

– Так, давайте уладим, этот вопрос, – Дитрих приторно улыбнулся, доставая набитое деньгами портмоне.

Он поднял глаза, глядя на свет, который заливал книгу. Он состроил такое лицо, словно молится богине любви каждый день, а потом опустил взгляд, высыпая на книгу сверкающее золото.

Одна золотая монета со звоном упала на розовый мрамор и покатилась в сторону одиноких скамеечек, затерявшись в полумраке.

– Кажется, богиня любви моргнула. Никто не заметил? Нет?– елейным голосом заметил Дитрих, с шуршанием пряча портмоне во внутренний карман и театрально осматриваясь по сторонам.

– О чем это вы? Да разве можно? – ужаснулся Бесподобный Елауарий. – О, великая богиня, прости это заблудшее сердце!

– Между прочим, я очень рьяный служитель богини любви! Я служу ей изо всех сил! Не жалея себя! – наседал на него Дитрих, не желая отступать. – Каждую пятницу я дарю любовь всем несчастным, лишенным любви девушкам! Без сна и отдыху! Всю ночь!

Я отошла от него подальше на всякий случай, вспоминая, какие пикантные болезни передаются от «подышать рядом».

– Так как на счет «развести»? – намекнул Дитрих, делая многозначительный знак бровями.

– Значит, развести? – заметил Бесподобный Елауарий, глядя на золото. – Ну хорошо. Я разведу вас!

– Так бы сразу, – буркнул Дитрих, снова осматривая красивый розовый храм.

– Брак у вас заключен, а церемонии не было! Не порядок, – смиренно произнес Бесподобный Елауарий, глядя на деньги. – Сначала нужно провести церемонию.

– Я так понимаю, что хуже уже не будет. Имена и так вписаны. Хорошо, только побыстрее! Меня там невеста ждет! – небрежно произнес Дитрих, снова доставая из нагрудного кармана золотые часы и тут же хмурясь.

Бесподобный Елауарий вздохнул и медленно побрел в сторону сундука, откуда достал ружье. Он ловко перезарядил его, переломив через коленку, а потом поставил его рядом с узким окном, выходящим на дорогу.