Ателье Мадам Пикок

 – Я больше ничего не смог узнать! Ну, еще то, что их застукал муж. И все…

– Понятно, – разочарованно протянул Дитрих. – И ты еще здесь? Иди, вынюхивай! Завтра это должно быть в вечернем выпуске.

– Могли бы дать хоть риаль, – взмолился Фогс. А потом опустил глаза, заливаясь румянцем. Тихим голосом он добавил. – Вы не заплатили за мои стихи, которые я принес три дня назад.

– Ах, стихи… – нахмурился Дитрих, словно что-то вспоминая. – Это те, которые я вчера выбросил?

– Выбросили? – ужаснулся Фогс, нервно что-то царапая в блокноте пером.

Он покраснел до кончиков ушей.

– Вот скажи мне, – снисходительно заметил Дитрих, глядя на несчастного Фогса. Он даже по дружески обнял его за плечи. Мне показалось, что в душе Дитриха что-то зашевелилось! – Что принесет мне больше денег? Твои страдания о безответной любви к дочери барона? Или скандал с оставленной в залог служанкой? Только честно? Ответ очевиден! Иди, работай!

И Фогс понуро отправился добывать ценные слухи и сплетни. Когда дверь за ним закрылась, я услышала, как кто-то споткнулся на лестнице и ойкнул.

– По поводу тебя! – заметил Дитрих, падая в свое роскошное и любимое кресло. – Итак, правило первое. С этого момента ты живешь здесь. Я не хочу, чтобы тебя лишний раз видели на улице.

– Это с чего это? – с вызовом спросила я, глядя на свое платье. Обычно я одеваюсь прилично!

– Ерунда, – отмахнулся Дитрих, смяв очередную бумагу и ловко забросив ее в дорогую вазу. Его дорогие сапоги лежали на столе среди кучи съехавших стопок и сверкали застежками.

 – Это я не тебе. Ты будешь изображать экономку.

– Я? Экономка? – ужаснулась я, глядя на его невозмутимый профиль. Я никогда не пойду никому в услужение! Ниже пасть уже некуда!

– Посмотри на себя! Ты очень экономная женщина! Экономишь даже на нормальном платье, – заметил он, а я сжала кулаки от негодования.

– Я не собираюсь работать здесь служанкой! – отрезала я, глядя на часы. Ой, не успеваю. Что же делать? Скоро клиенты придут, а у меня ничего не готово!

– Хорошо.

Представлю тебя, как бедную родственницу. Ты приехала с окраины. Родители умерли, замуж ты не вышла. Будешь сидеть в доме безвылазно, – махнул рукой Дитрих, явно не желая видеть меня своей женой. – Оплакивать какого-нибудь своего погибшего жениха, как и полагается старой деве! На глаза лишний раз не попадайся. Мы тебя даже, как незамужнюю вдову оденем. Это я беру на себя. Ты согласна? Ни с кем не разговариваешь, ни с кем не общаешься.