Академония. Я – не чудовище, я только учусь!

Я обвела глазами комнату, вздохнула, и решила осуществить вторую попытку, но уже с сугубо биологической точки зрения.

– У женщин каждый месяц бывают они… – тихо начала я, сглатывая. Лунная призма, да мне силу! Интересно, где моя наглость, когда она мне так нужна?

– Да тебе проще убить его, чем объяснить! Не стесняйся! Скажи ему напрямую! Пусть стыдно будет ему, а не тебе! Пусть он сидит и стыдится своей недогадливости! – фыркнула группа поддержки, – Хотя нет, этот кадр стыдиться не будет! Ты только посмотри на его лицо! Сама невозмутимость! Разве не бесит? Еще как бесит!

– Припадки? – высказал свое предположение Лорд, зевая и поправляя волосы.

– И припадки тоже! Но речь не о них! – выпалила я, понимая, что еще более доступным способом может объяснить только учительница интерната для особо одаренных, в детстве подброшенных, но по какой-то причине не пойманных, детишек, со значительным отставанием в умственном развитии.

– Ты заболела? – лениво поинтересовался Лорд, подложив кулак под щеку, мол, расскажи мне еще что-нибудь интересное, а я, если повезет, нехотя тебя выслушаю.

– О да! Игра в «угадайку» – наша любимая! Только не подсказывай! Пусть угадывает сам! Ну и что, что он – не экстрасенс? Пусть учится! – радостно зашептали Они, – Хорошо бы смертельно обидеться, словно он разбил тебе сердце изменой среди бела дня, выгнал тебя с тремя малолетними детьми на мороз в одних трусах, а при разделе имущества ему досталась квартира в центре, а тебе – ипотечный кредит. А он, пускай, угадывает, на что ты обиделась! Давай, обидься! Тебе нужен повод? А как тебе такой повод: весь мир – говно, а он часть этого мира? О, нет! Обидься за то, что он на тебя не так посмотрел, и тебе не понравилась интонация, с которой он с тобой разговаривал!

– Я болею так каждый месяц! – озверела я, глядя на невозмутимое лицо моего учителя.

– Ничего страшного, само пройдет.

– Ну, ты, мужик и попал! Это же надо нам такое сказать? Да как у него язык повернулся? Да чтоб он в следующей жизни женщиной был и мучился каждый месяц! Вот тогда пусть ему тоже кто-нибудь скажет «Ничего страшного! Само пройдет»! – шептали мне гости, подначивая меня сообщить ему все, что я о нем теперь думаю.