Ржавчина

Василий сжал рукоятку Григова ножа и почувствовал себя почти храбрецом. Парню ничего не стоило убедить себя в том, что это именно он выставил злодея. Василий дернул рукоятку рычага, и тяжелая крышка упала, отрезав «Подземную парковку» от ночной темноты. Довольный собой, Василий посмотрел на нож, поплотнее обхватил рукоятку и резко, с выдохом, пронзил острием воздух. Как будто перед ним был враг.

Добежав до бокса, Василий схватил ранцы, свой и Грига, и вдруг сообразил, что на нем из одежды только банный халат. Чертыхнувшись в сердцах, журналист побежал в душ, сдернул с сушилки еще слегка влажную одежду и начал торопливо переодеваться.

Когда он, прихватив ранцы, вернулся в кафе, труп Пеккера, как и прежде, лежал на столе. Только красное пятно на покрывавшей его скатерти стало больше. А вот сталкера видно не было.

– Григ! – Василий испугался, что сталкер бросил его.

– Ну? – Григ выглянул из-за барной стойки.

– Что ты там делаешь? – растерянно спросил Василий.

– Пытаюсь вскрыть сейф.

– Какой сейф?

– В котором Пеккер деньги хранил.

Григ снова нырнул под стойку.

Василий поставил ранцы на пол, подошел ближе. И робко спросил:

– Слушай, Григ, а может, не стоит?

– Что не стоит?

– Ну… Это все же не наши деньги.

– А чьи тогда?

Василий искоса глянул на труп.

– Пеккера.

– Пеккера больше нет, – сталкер вылез из-под стойки, вытер полотенцем кровь с дубовой панели и кинул его в угол. – Если ты еще не в курсе, ему перерезали глотку, – для наглядности Григ провел ногтем большого пальца по горлу.

Григ снова нырнул под стойку.

Василий плотно сжал губы. Семья, в которой он вырос, была добропорядочной и набожной. Он даже знал, как должен креститься истинно православный, и, постаравшись, мог по памяти прочитать «Отче наш». О вечной жизни и страшных муках он тоже кое-что слышал. Поэтому ему было неприятно слушать то, что говорил сталкер о человеке, уже представшем перед глазами Господа.

– Быть может, это не глупость, а человеколюбие?

Поднявшись в полный рост, сталкер высыпал на стойку пригоршню мятых купюр и насмешливо, как на деревенского дурачка, посмотрел на парня.

– Подставить себя под нож – это человеколюбие?.. Может быть, у вас, за кордоном, это так называется. А у нас говорят, что это глупость.

Григ быстро собрал купюры в пачку, пересчитал и сунул во внутренний карман.

– Открывай ранцы! – скомандовал он.