Колода предзнаменования

Но сейчас, увидев наполовину расплавленный ствол в ярком свете и поднимающуюся от него серую струйку, Мэй вспомнила, как сидела под боярышником всего несколько дней назад и вздрагивала от точно такой же картины. Прежде чем она успела полностью осознать, что это значит, струйка растворилась в воздухе, как облачко дыма. Мэй перевела луч на переливающиеся дорожки странной жидкости, которая по-прежнему подкрадывалась к ним, но следы серой струйки исчезли.

– Черт, – прошептала она, крепче обхватывая руку Джастина.

– Ты тоже это видела, – хрипло произнес Джастин. – Серость. Видела же, правда?

Мэй кивнула и ощутила тошноту.

– Давай выбираться отсюда. Мама должна об этом узнать.

Они спешно пошли обратно через лес, полностью позабыв о споре. Даже когда вонь давно прошла, Мэй все еще чувствовала прикосновение гнили к своей коже, словно та проникла в самые ее поры. Тот дым снова и снова поднимался в ее голове и протягивал к ней крючковатые пальцы.

Айзек Салливан прижал ладонь к склепу в их фамильном мавзолее, в котором должны были похоронить и его, и вздохнул. На мемориальной табличке по-прежнему было выгравировано его полное имя.

Он показал ей средний палец.

Ему не очень-то нравилось навещать свою могилу – это не самый приятный опыт, и если уж приходить к ней, то лучше в компании друга и украденного пива. Но сегодня это казалось необходимым, хотя Айзек был трезв как стеклышко и не общался с единственным другом, которого предпочел бы взять с собой.

– Эта гребаная семья, – пробормотал он, шагая вдоль ряда склепов; его шаги эхом отражались от мраморного пола мавзолея. – Этот гребаный город.

Большинство усопших жителей Четверки Дорог были похоронены глубоко под землей, их прах хранился в забытых коридорах катакомб под ратушей. Но все основатели владели собственным крылом в главном здании мавзолея. Он был построен из красно-коричневого камня и полированного мрамора, в строгих рядах склепов стояли десятки урн.

Взгляд Айзека метнулся к самой большой мемориальной доске в центре помещения, на которой был выгравирован фирменный кинжал Салливанов.

Здесь был похоронен Ричард Салливан. Основатель. Его предок.

Айзек не был знаком с ним лично, но это не имело значения – он ненавидел Ричарда. За то, что тот пошел на сделку, условий которой не понимал, с монстром, которого никогда толком не видел.