Колода предзнаменования

При столкновении с аномалией им следовало нанести ее на карту. Она разблокировала телефон и отметила их местонахождение, после чего отправила его Августе. Но Джастин вел себя по классике – нарушал правила, зная, что его всегда кто-нибудь подхватит в случае падения. Если Зверь его не убьет, то, возможно, она сама это сделает.

Земля резко поднималась вверх на небольшой холм. Мэй сделала перерыв на отдых, а Джастин, будучи в лучшей форме, как обычно, ушел вперед. Она как раз искала бутылку воды в рюкзаке, когда вдруг услышала свое имя.

– Мэй… – донесся голос Джастина из-за деревьев. – Я нашел.

Его тон прозвучал слишком мрачно для надменного: «Я же говорила, что ничего хорошего ждать не стоит!»

– Ладно, иду.

Мэй вскарабкалась на холм и нырнула под низкую ветку, сжимая нос в тщетной попытке перекрыть смрад гнили.

Джастин оцепенело стоял посреди небольшой поляны, направив дрожащий луч фонарика на дерево перед собой.

С ним было что-то жутко неправильное. Часть коричневой коры поблекла до темно-серого цвета, по стволу стекали ручейки странной жидкости, оставляя за собой скользкие, маслянистые следы.

Исходящий от него запах был почти невыносимым. У Мэй заслезились глаза; она часто заморгала и закашлялась.

Затем подняла фонарик и, вздрогнув, проследила за распространявшейся серостью к веткам.

– Что, по-твоему, здесь происходит? – спросил Джастин приглушенным голосом, так как прикрывал рукой рот и нос.

– Не знаю, – ответила Мэй.

Она бывала в Серости лишь раз, когда спасала Джастина от Зверя после провального ритуала.

Что-то в этом дереве напомнило ей лес из того измерения, пульсирующий и чужеродный, его ветки тянулись к ней, как загребущие руки. Однако оно выглядело иначе – несмотря на повреждения, уцелевшая кора казалась нормальной, по-прежнему частью Четверки Дорог.

Мэй сделала фотографию на мобильный и опустила фонарик к земле.

Внизу собиралась переливающаяся жидкость, впитываясь в почву. Мэй встревоженно наблюдала, как та ползла в их сторону.

Она никогда о таком не слышала, но жидкость выглядела до боли знакомо.

– Нам лучше уйти, – сказала она, дергая Джастина за руку. – Вряд ли прикасаться к этой мерзости – хорошая идея.

В кои веки он не возражал, на его лице было написано беспокойство.

– Ага. Стой… что это?

Джастин показал на дерево, и Мэй посветила на него фонариком с жутким ощущением дежавю.

Кто его знает, почему ей потребовалось столько времени, чтобы узнать его.