Затаив дыхание

И, как выяснилось, это яблоко оказалось червивым. Мне снова стало не по себе, когда я вспомнила окончание наших отношений. Как же по-ублюдски он себя повел тогда. Во многом благодаря его отношению ко мне я и согласилась на унизительный договор неизвестно с кем.

Когда я думала об этом договоре и о наших встречах в темноте, воображение услужливо подбрасывало воспоминания, заставляющие меня краснеть. В той темной комнате, рядом с ним, не было места стеснению. Да и я не была ханжой. Но каждая наша встреча проходила на грани, словно я заново узнавала себя.

И я не подозревала, что могу испытывать такие ощущения. Синяки, которые он оставил на моем теле в последнюю встречу, еще не сошли, напоминая о том, что все это не было сном.

И конечно, мне очень хотелось узнать – кто он? Я мозг сломала, думая об этом.

Думаю, что не встречала его раньше, такого человека невозможно забыть, я уверена в этом. Исходящие от него сила и опасность очень быстро въелись в меня, и я была уверена, что эти ощущения я бы запомнила, если бы мы хоть однажды встречались раньше.

Но мои размышления снова заканчивались ничем, я не могла вычислить его. Это еще больше добавляло его образу таинственности, а мне головной боли.

Я обернулась на звук приближающихся шагов. По коридору к нам шел Евгений Евгеньевич. Мы с мамой встали, когда он подошел. Обе молчали, ожидая вердикта.

– Операция прошла успешно, – озвучил доктор. И мы с мамой облегченно выдохнули. – Сейчас ему нужен покой, он еще под наркозом. А вам не мешало бы отдохнуть.

Все равно сейчас я могу пустить вас к нему. Приходите вечером.

Мы рассыпаемся в благодарностях врачу. Не передать словами наше облегчение на двоих с мамой. У меня такое чувство, будто камень упал с плеч. Я и не замечала, что последние два дня хожу, сгорбившись в ожидании результатов этой операции. Сейчас свободно выдыхаю и облегченно распрямляю плечи. На посеревшем от волнений и недосыпа лице матери вижу слезы. Но я уверена, что это слезы облегчения. И я радуюсь тому, что у нее тоже стало легче на душе.

– Мама, мы сейчас ничем не поможем тут. – Говорю ей тихо. – Давай поедем домой, а вечером вернемся.

– Леночка, – говорит она и на глаза наворачиваются слезы, – наверное, Бог услышал мои молитвы....

– Мамочка, – я обнимаю ее за плечи, давая возможность выплакаться на моем плече. С этими слезами ее отпускает напряжение последних дней. Они необходимы, они смывают ее переживания и сомнения.

Я увожу ее из клиники, придерживаю за локоть.