Заноза для ректора, или Переполох в академии Тьмагов

Ночи, что унесла жизнь моих родителей. Печальная правда не желала укладываться в голове, я всё никак не могла поверить. Не могла примириться с реальностью…

Всё казалось, вот сейчас проснусь от запаха свежей маминой выпечки, спущусь в кухню, поцелую отца в небритую, колючую щёку и забуду весь этот ужас, как страшный сон. Но нет…

Отмывшись, не скажу, что начисто, обтёрлась простынёй и натянула на себя льняную, грубую рубашку с чужого плеча, которую пришлось заправить в болтающиеся на мне штаны. Затянула на талии ремешок и побрела в дом, где трещала и дымила старая печь, а в большой чугунной сковороде скворчало что-то вкусное.

Рот наполнился слюной, хотя казалось есть не хотелось…

Я не была уверена в том, что этому лесному старичку можно доверять в полной мере, как и не была уверена в том, что он меня не отравит, чтобы потом, например, сделать из меня удобрение для своих заросших грядок. Но лучше смерть от жареной картошки с зеленью, чем от руки инквизитора.

– Да ты не боись… – дед хлопотал, накрывая на стол.

Откуда-то взялись соления, буханка румяного хлеба и довольно приличная на вид посуда. – Сама же ко мне пришла, не я к тебе. Так что проходи, гостем будешь.

Я сделала шаг.

– Может, вы убиваете случайно забредших путников, а сейчас пытаетесь притупить мою бдительность.

– Может, – посмеиваясь, отозвался дед. – Тебе ли не всё равно? Из болота вылезла, явно не от хорошей жизни бежала. Хоть поешь досыта перед смертью.

– Ваша правда, – не стала спорить и подошла к столу.

Опустилась на табурет, опасаясь, что он развалится подо мной, но обошлось. Ни он, ни я разваливаться не спешили.

– Ну, а звать тебя как, чудище болотное? – спросил старичок, беря прихватки. Снял сковороду и поставил её в центре стола на подставку.

Я задумалась. А стоит ли вообще называть своё имя?

– Видать, сильно тебя прижало, раз даже назваться боишься, – проницательно заметил дед. – Да только, хочешь верь, хочешь не верь, мне умирать не страшно. Пытать будут, ничего не скажу.

А из принципа. Вот, – гордо произнёс он и вручил мне вилку.

– Юнна, – вымолвила устало.

Дедушка сел напротив и, к моему удивлению, расстелил на коленях салфетку. А приборы-то взял так чинно, словно член палаты лордов.

– Ты хоть на человека стала похожа, Юнна, – бесстрастно заметил он, накалывая кусочек картошки. – Больше в грязи не валяйся. Не к лицу тебе такой макияж…

– Спасибо… – пробормотала и начала есть.

… впервые я ела картошку со вкусом слёз.