Русалка

– Ну что ж, проходите, – коротко бросила она, направляясь к дому.

От неожиданности он слегка опешил, но вскоре заковылял следом, словно опасаясь, что она передумает его впускать.

Намерения незнакомца Амелию ничуть не заинтересовали, это она поняла с первого взгляда, но стало любопытно, что же не даёт ему покоя. Ради чего он добирался в такую даль? Может, он репортёр из газеты? И почему у него странный говор, совсем не похожий на здешний?

Её вдруг осенило, что, выбравшись на сушу, она так нигде и не побывала, кроме этой деревеньки.

Джек здесь жил с детства, его совершенно не тянуло к путешествиям, вот и Амелия, глядя на него, остепенилась. Но странный говор незнакомца вдруг напомнил о том, что на северном Мэне свет клином не сошёлся. А ещё о том, что однажды она увязалась за каким-то кораблём, мечтая повидать весь мир с его чудесами, но так и застряла в этой глуши.

Войдя в дом, Амелия под пристальным взглядом незнакомца плеснула в чайник воды из бадьи и подбросила в очаг поленьев.

Не станет она спрашивать, зачем он явился. Не обязана ему подыгрывать. Пускай хоть рассказывает, зачем явился, хоть молча глазеет, хоть убирается, ей всё едино.

Наконец он откашлялся и промямлил:

– У вас даже печки нет.

Она выпрямилась и пристально посмотрела на него.

– Мистер, не то я сама не знаю, что у меня нет печки.

Он снова откашлялся – дурацкая привычка, если не прекратит, то она разозлится – и сказал:

– Просто давно не видел, как готовят над очагом.

– Печка – такой же очаг, только накрытый железом, – заметила она.

Она могла добавить, что Джек считал глупостью покупать печку, если можно прекрасно обойтись очагом. Если бы она попросила, он бы, конечно, купил, но ей было все равно. Ей не было дела до печек, зонтиков и прочей ерунды, которую пытался всучить мистер Парсонс в лавке. Амелии нужна была только свобода и любовь Джека.

– Мэм, – начал он.

– Когда знакомишься с кем-нибудь, принято представляться, – сказала она и, заметив, как тот залился краской до самых корней волос, принялась собирать на стол шкатулку с чаем, сахарницу, чайник и чашки.

– Прошу прощения, мэм, – извинился он. – Что-то я не с того начал. Меня зовут Леви, Леви Лайман, я прибыл из Нью-Йорка кое-что вам предложить.

Она кивком приняла извинения.

– А меня зовут Амелия Дуглас.