Паутина

– Остальные рисунки, как мне кажется, я тоже видел на доске пакалей в кабинете у Кирсанова, – сказал Осипов. – Я могу и ошибаться, но в любом случае стилистика рисунков очень похожа. Все это стилизации под искусство древней Мезоамерики.

– И надписи на языке майя, – добавил Брейгель.

– Верно.

– В центре Монгольской Гоби?

Осипов только руками развел:

– Аномальная зона. Быть может, этот подземный ход – тоже ее часть.

– Наемники, выходит, знали о нем?

– Или они сами открыли вход, – заметил Орсон.

– И выпустили охранявшего сокровища паука, – усмехнулся Камохин.

 – Интересно, здесь нет еще одной такой же твари?

– Еще раз повторяю, это был не паук! – менторским тоном изрек Орсон. – На Земле арахниды так же, как насекомые и членистоногие, не имеют внутреннего скелета. Вес их тела распределяется по внешнему хитиновому покрову. С увеличением размеров насекомых увеличивается и их масса. А значит, должна увеличиваться и толщина хитинового покрова, чтобы он не ломался под весом мышц. Вся проблема в том, что хитиновый панцирь обладает собственной массой.

Становясь толще и тяжелее с увеличением массы самого насекомого, хитиновый панцирь в какой-то момент становится настолько тяжелым, что животное не в состоянии двигаться. Это все равно что пытаться сделать танк неуязвимым, наращивая толщину брони.

– Но тот паук, которого мы видели, бегал довольно резво.

– О чем я и говорю! Это существо только внешне напоминало паука! На самом деле таковым не являясь. У него непременно должен быть внутренний скелет.

А из этого я делаю вывод, что это существо неземного происхождения. Потому что даже в доисторические времена насекомые на Земле не имели внутреннего скелета.

– Я в детстве считал, что все пауки, если и не инопланетяне, так все равно какие-то монстры, – сказал Брейгель. – Уж очень они необычные на вид. И сети, опять же, плетут. К тому же они еще и ядовитые…

– Вопреки расхожему мнению, на Земле нет ни одного вида ядовитых пауков! – авторитетно встал на защиту арахнидов биолог.

– А как же тарантул?

– Чушь! Укус тарантула болезнен, но не смертелен.

– Серьезно? Ты меня успокоил, Док!

– А что там дальше? – Камохин посветил фонариком в дальний конец коридора.

Луч света скользнул по стенам, потолку и исчез в темноте.

– Похоже, этот коридор уходит в никуда, – сказал Брейгель.

– А этот?

Осипов посветил рядом с плитой, на которой был нарисован большеголовый человек с пакаля. На месте очередной плиты темнел новый проход.