Паутина

Дальше – две плиты с изображениями лодки с мачтой, на которой человек, стоящий в лодке, пытался растянусь парус. У человека была большая голова с неправильными чертами лица и очень длинным носом. Руки и ноги его были словно из пластилина, а на спине – горб. Странным казалось и то, что лодка как будто висела в пустоте – под ней не было даже условных волнистых линий, обозначающих воду, как изображают ее дети или древние египтяне. Рисунки были совершенно одинаковые по обеим сторонам прохода, будто сделанные по одному клише.

За странными лодочниками следовали плиты, вновь испещренные странными письменами.

– Кто-нибудь в курсе, что это за язык? – громко спросил Камохин.

– Мы с Крисом сошлись во мнении, что это язык майя, – ответил Осипов. – Хотя, конечно, мы не специалисты.

– Слыхал? – кивнул Камохин Брейгелю. – Два не специалиста уверены, что это написали майя!

– Нормальный научный подход, – ничуть не удивился фламандец. – Теперь мы в курсе, чьи это художества.

Дальше по обеим стенам чередовались следующие рисунки: оскалившийся человеческий череп, треснувший кувшин, закрученная спиралью морская раковина, страшный зверь…

– Это – динозавр! – остановился возле последней картинки Брейгель.

– Дейноних, – уточнил Орсон.

На следующих двух плитах был нарисован до безобразия толстый человек в чудном, испещренном змеящимся узором костюме. Руки у него были расставлены, потому что талия была слишком широка для того, чтобы прижать их к бокам.

А вот почему у него была только одна нога?.. Может, другую дейноних отхватил?.. На голове у него была облегающая шапка, похожая на танкистский шлем. А на глазах – защитные очки, в точности такие, как у Орсона!

– Док, он похож на тебя! – указал на картинку Камохин.

– Неправда, – обиделся биолог. – Я совсем не толстый.

– Вы все это задокументировали? – помахал руками по сторонам Брейгель.

– Конечно, – кивнул Осипов. – Взгляните-ка на это.

На плите, возле которой остановились ученые, был изображен человек с огромным носом, оттопыренными губами и зверски выпученными глазами.

Голову его украшал убор из птичьих перьев, руки были раскинуты, а ноги едва ли не завязаны узлом. Рисунок, как и все предыдущие, был в точности скопирован на противоположной стене.

– Я его знаю! – ткнув пальцем в стену, воскликнул Камохин. – Это же парень с пакаля, который мы нашли в замерзшем городе!

– Точно, – согласился Брейгель.