Сестренка

Пили они с Исхаковым, разумеется, тоже частенько вместе. Однажды прямо при нем у Кости началась белая горячка: он начал срывать с рук невидимую паутину.

– Я не пил.

Подошла к нему вплотную, поймала воздух: действительно, не пил.

– Неля, ты знаешь, сегодня такое настроение хорошее! Хоть в книгах про меня и пишут неправду… – продолжал Костя.

– Я не понимаю. Ты надо мной смеешься?

– Ну, вот возьми «Книгу молодой хозяйки»…

Мне становится страшно. Вместо «Книги молодой хозяйки» я хватаю телефон и звоню Исхакову.

* * *

Меня нет в социальных сетях (поэтому о жизни своих детей я знаю лишь то, что они мне считают нужным рассказать). Не могу сдавать свою жизнь в архив, постоянно публикуя фотографии. Фотографироваться я вовсе никогда не любила, рассматривать снимки – тоже.

Всегда раздражалась, когда ранним еще подростком Юлька доставала старые альбомы и начинала причмокивать над моими начесами и Костиными застольными гримасами – ох уж мне эта душа компании. Однажды я даже сложила все альбомы в старый чемодан и отнесла в подвал.

Почти все снимки загубило. Юля на меня обиделась. А я испытала облегчение – что на них, в сущности, кроме боли, замазанных синяков и спрятанных под улыбкой обид?..

Например, есть фотография, на которой я полулежу в гамаке, улыбаясь и поправляя свежую короткую стрижку.

Муж с силой оттолкнул меня, и я упала. Я в тот день попыталась убедить его, что женщина со стрижкой «под мальчика» – это не позор, даже несмотря на то, что живем мы в патриархальном военном гарнизоне. В результате повредила копчик – потом выяснилось, что он искривился, как выразился врач, «буквально серпантином». Родить самостоятельно второго ребенка, Юльку, я не смогла – мне делали кесарево.

– Ты посмотри на жену Иткина! – орал муж. – Волосы до поясницы, челочка – все как надо. А теперь посмотри на себя. Теперь опять вспомни жену Иткина. А теперь смотри на себя. Чувствуешь разницу?!

Я отрастила волосы и больше их никогда не обрезала. Потом, кажется, и могла бы – когда он начал почти в открытую мне изменять и ослабил хватку, – но я уже привыкла к себе той, что нравилась ему, и меняться, кажется, не хотела.

Как хорошо, что затопило подвал.