Сестренка

– Вы, я так понимаю, дружите?

– У нас бостонский брак.

– Что?

– Брак у нас, говорю, бостонский.

– Что это за брак такой?

Я подозреваю Юлю в страшном грехе, и в голове только одна мысль: «Срочно к старцу, срочно к старцу…»

– Ну, вообще, понятие есть такое. Да вы погуглите – и все поймете.

– Мне некогда в интернете сидеть.

– А, ну да, я слышала, что вы находите время только на то, чтобы бить поклоны.

Яростью, которая во время этого разговора охватила меня, кажется, можно было отапливать комнату.

Но, как это и случалось обычно, я подавила гневные порывы и хотела уже уйти, поняв, что ждать пробуждения дочери здесь будет слишком мучительно, и тут в комнату вошла Юля.

Дочь испытующе смотрела на меня.

– Выйди, пожалуйста, – попросила она бостонскую жену.

Я только и смогла выдавить:

– Дай мне руку.

Срочно нужно было прочитать молитву, срочно.

– Как я могу протянуть руку? У меня нет рук…

– Я тебя не понимаю…

– У меня нет ни рук, ни ног, ни живота.

Нет у меня тела. Или есть, но я ему не хозяйка, – печально произнесла она.

Ее речь сбила меня с толку, и хоть я и не собиралась говорить о том, что чувствую на самом деле, что копила в себе все эти годы, слова вдруг стали сами рваться наружу:

– Я… Я раньше просыпалась с окровавленными губами – мне снилось, что сын бьет меня. И будто я позволяю ему это делать, только прикусываю губы до боли.

На Юлиных глазах – слезы, а я продолжаю причитать:

– Нужен выход. Нам всем нужен выход.

Поехали к батюшке Науму, поехали, я прошу. Вам с Юрой надо бы обоим исповедаться, но я до него не могу дозвониться… Поехали, Юль.

Я готова была даже опуститься на колени. И она сжалилась надо мной:

– Хорошо. Если тебе это так надо, поехали.

И, несмотря на то что она сделала ударение на «тебе», я уходила от нее почти умиротворенной.

* * *

– Как там дела у Геннадия?

Я разуваюсь, нагнувшись, поэтому не вижу Костю, когда до меня доносится этот вопрос. Но ясно же, что пьян.

– Гена умер в двухтысячном, – сухо отвечаю я.

– Ха-ха. Давай заливай. С Беллой-то у него как? Она дождалась его из армии?

– Все, допился, – шепчу я так, чтобы он не услышал. – Надо звонить Исхакову. Алкогольный психоз или что это?

Исхаков – его друг, военный врач. Специализация – психиатрия. Они служили когда-то в одной части, а на пенсии осели тут, в городе, где не счесть церквей (конечно, это я попросила Костю купить квартиру именно здесь).