Лунный Дар

И стараюсь хотя бы раз в полгода сходить на представление. Сказки мне нравятся больше всего.

Тем временем бабка успела меня по кругу обойти.

– Чую. Из наших ты. Новенькая. Только что инициированная, – выдала Яга, – подожди чуток, сейчас с этим, – кивок в сторону стола, – разберусь и тобой займусь.

– Спасибо, конечно, – начала я.

– Тихо, – шикнула на меня бабуля, – мне сосредоточиться надо.

Старушка подошла к связанному мужику. На нем тоже стоит остановиться отдельно. Лежал он связанный по рукам и ногам толстой веревкой.

Одежда на нем была тоже театральная. Штаны из похожей ткани, как платье на старухе, рубашка белая, грязная. Татуировка на шее, на китайские иероглифы похожая.

Подошла поближе. Связанный стал бешено вращать глазами и мычать.

– Тихо ты! – пнула она мужика, – А ты, – это уже мне, – помогай, раз пришла.

Я отставила пакет в сторону. Да-да, две бутылки вина прошли со мной весь путь в целости и сохранности.

Бабка поднесла нож к шее мужика и медленно нараспев начала читать что-то на латыни, очень неразборчиво. По шее связанного потекла струйка крови.

Вот это игра! И как играют! Оскар в избушку!

Я подошла еще ближе. А кровь-то на настоящую похожа. Бабуля дальше продолжает методично напевать. А что будет, когда она закончит? Что-то мне резко разонравились эти актеры.

– Послушайте, женщина, – ну не бабулей же мне ее называть, – а вы не могли бы мне подсказать, как мне до дома номер семнадцать дойти?

– Куда лезешь, дура! – заорала бабка. – Вместо него лечь хочешь?

Бабка развернулась и уставилась на меня. Бешеная какая-то. Надо же так в образ вжиться.

– Чего молчишь? – заорала опять пожилая женщина и замахнулась на меня ножом. Я автоматически закрыла лицо рукой.

– Ты! – она уставилась на меня своими страшными черными глазами, мне стало сильно не по себе. Старуха будто сканировала меня. Она подошла ко мне ближе и больно схватила за руку, потрогала кольцо, прикрыла глаза и просипела, – Ты…

В следующих миг она бухнулась на колени:

– Верховная, прости, – голос у старухи стал умоляющим, она попыталась обнять меня за ноги, – Госпожа, не признала, – сокрушалась бабка.

Я онемела от удивления.