Помощник

Несмотря на своё явное отличие от обычных детей, он учился со всеми в общем среднестатистическом классе, так как был тихим и послушным мальчиком, который не приносил проблем. Но тут он оказался в гуще неприятных событий.

В школе директор школы подробно объяснила то, что слышала сама и дала понять, что хорошую характеристику для полиции школа напишет не лестную, чтобы не быть втянутой в эту историю. Несчастной женщине пришлось нести пакет, чтобы не губить её хорошего сына.

Дело никак не дошло до полиции, так как Рита не подавала заявления и ничего не говорила по этому поводу, но жители поселка уже мысленно заклеймили несчастного и стали относиться к нему настороженно.

Вадим, осознавший произошедшее, корил себя за то, что испытал Кирилл по его вине. В мыслях он ругал дуру Риту за то, что та закричала, будто она не согласилась на это изначально. Ругал и себя за то, что поступил как трус и сбежал, да ещё и брата подставил и ничего не рассказал, чтобы заступиться за него.

Даже когда это унизительное дело детально изучалось, Кирилл не выдал почему он находился там, ведь он обещал брату хранить всё в секрете, не особо понимая, за что на него так обозлились люди.

Это воспоминание всплыло в голове Вадима, когда он ехал к своим родным.

Именно он больше всех знал, что Кирилл не способен на какую-либо подлость или жестокость.

Глава 3

Едва Вадим переступил порог квартиры, как мать подбежала к нему и, обняв, повисла на нём и заплакала, будто искала защиты и утешения.

Сын стоял и с нежностью гладил по спине свою мать. Боль, жалость и печаль обуревали душу мужчины, однако он не мог это выразить как-либо по-другому, чем неуклюжее и угрюмое поглаживание по спине, которое говорило за него всё:

– Он так и не появился? – с надеждой спросил Вадим, до последнего момента не веря в происходящее.

– Нет, он никогда не уходил, не предупредив, – всхлипнула женщина.

– Покажи мне эти сережки.

– Нет, не буду я их трогать.

И ты не трогай! Не хочу на них смотреть! Не хочу! Я не могу зайти в его комнату, – рьяно закачала головой женщина и, для пущей убедительности, зажмурилась, будто пыталась смотреть на то, что её сильно пугает. – Ты, наверное, не ел дома ничего. Садись, хоть чай заварю.

– Нет, я успел. Пожалуй, я зайду туда, – женщина тихонько завыла.

Зайдя в комнату, взору Вадима сразу открылись аккуратно разложенные сережки, но мужчина будто и не обратил на них внимание.