Госпожа. Наказание любовью

Самсонов просто подвинул кресло ближе так, что она оказалась между его ног, и теперь уже две ладони лежали на её ногах выше колена!

– Руки убрал! – процедила Татьяна, дёрнувшись, внутри взбурлила злость пополам с беспокойством.

– А то что, м? – конечно, он и не подумал выполнить просьбу, ещё и в голосе звучала откровенная насмешка. – Отшлёпаешь, как плохого мальчика, а, Танюш?

Твою мать. Его колени жёстко сжали её ноги, не давая вырваться, если только Таня не хотела навернуться на пол, ещё и синяков наставить об углы или кресло.

В животе образовался холодок, она незаметно сглотнула, вцепившись в край стола. Намерения Самсонова не оставляли сомнений, его ладони уже задрали юбку, уверенно скользя по бёдрам, и сам он поднялся, прижавшись к спине женщины и жарко дыша в ухо. Но… её совершенно не устраивает такой любовник, она вообще не планировала ничего такого, тем более на работе! Однако, похоже, выбора Тане оставлять не собирались…

– Только ты же понимаешь, Тань, что условия теперь буду диктовать я, да? – вкрадчиво сообщил Евгений, а его пальцы между тем добрались до кружевной резинки чулок.

Конечно, она прекрасно понимала. Внутри всё взвыло, протестуя, но чёртов Самсонов крепко обнял за талию, прижавшись губами к изгибу шеи. По коже тут же побежали колкие мурашки, и Татьяна обескураженно замерла, моргнув. Не то, чтобы неприятно было… Это разумом она не хотела, но телу, похоже, было наплевать. Да и действовал Самсонов не грубо… Чёрт бы его побрал!

– Во-от, Танюша, хоро-ошая девочка, – мурлыкнул он, издав довольный смешок.

 – О, кружева любишь? Как удачно, мне тоже нравится…

Его пальцы легонько погладили кружевной треугольник, отчего Таня снова дёрнулась, стиснув зубы и глядя перед собой невидящим взглядом.

– Самсонов, мне работать надо, – процедила она сквозь зубы, стараясь справиться с дыханием. – Хочешь трахать – трахни уже и отпусти!

Ничего, это она как-нибудь переживёт, не девственница чай уже давно. И нет ни мужа, ни любовника, перед которыми было бы стыдно. Но… чёрт, всё равно унизительно! Какой-то левый мужик, без её согласия, вот так, по-простому, разложит на офисном столе?! Внутри всё протестовало, но, похоже, Самсонову было наплевать, лишь бы удовлетворить своё раненое мужское самолюбие.

– О, нет, Танечка, я сделаю так, что ты сама захочешь, – снова тихий смешок, и пальцы скользнули ниже, а колено настойчиво раздвинуло ноги Мельиной. – Будешь стонать и просить ещё, как миленькая, – жарко шепнул Евгений, и скомандовал.