В плену любви

Но потом, наверное, посчитал меня одной из тех девиц, которых ужасно заводит, когда их едят. Объяснять насколько он ошибается я не стала.

Когда-то давно, еще на заре нашего общения, поддавшись на уговоры Вика, я разрешила ему выпить немного моей крови, но вместо возбуждения почувствовала только отвращение и страх. Позже Вик не раз намекал, что хотел бы повторить, говорил, что моя кровь просто невероятно вкусная, но я всегда отказывалась – решительно и категорично.

А сейчас почувствовала себя такой виноватой перед другом, что готова была терпеть.

В конце-концов, это уже не прихоть, а медицинская необходимость. Кровь анхелос – самая энергетически “насыщенная”, она способна за считанные часы вернуть к жизни даже почти мертвого вампира.

И все равно что-то внутри меня содрогалось от гадливости, когда губы Вика нежно касались моей шеи или запястья в странной пародии на поцелуй. Мгновенная боль, а потом только холодок и неприятное чувство, что из тебя высасывают жизнь. И мучительное желание прекратить это, как можно скорее – закричать, вырваться, убежать.

Ладно, хотя бы Вику эти процедуры нравились. Он всегда выглядел таким расслабленным и счастливым, так трогательно благодарил и беспокоился не повредит ли мне донорство, что я тоже начинала улыбаться в ответ и убеждала его – мол, ерунда, ничего страшного, а легкая слабость сейчас пройдет.

Я проводила у постели друга почти все свободное время, до поздней ночи. Мы готовились вместе к занятиям, общались, болтали, но былая легкость так и не вернулась.

Что-то изменилось с того злополучного разговора. Взгляды, интонации, более частые и куда более интимные прикосновения, на которые я не знала как реагировать.

Происходящее снова убеждало: пора прощаться. Это неправильно, что Вик – такой хороший, добрый, надежный – прикован ко мне чувствами, на которые я никогда не смогу ответить. Продолжать общение – это дарить ему ложную надежду.

Но рвать все связи сейчас, когда друг оказался на больничной койке по моей вине, тоже подло.

Пусть сперва хотя бы поправится.

Каждый день я заходила в аудиторию с тайным холодком в душе, с надеждой и страхом высматривая на втором ряду знакомую рыжую макушку. И каждый день вздыхала с облегчением и разочарованием, обнаружив место пустым. Дэмиана все еще держали в камере, и я не знала радоваться этому или огорчаться.

Нет, я помнила, что он подлец, негодяй, настоящий монстр! Но при этом парадоксальным образом скучала по рыжему нахалу.