Рабыня демонов в Академии магии

 – Так почему ты этого не понимаешь и боишься меня?!

– Я… – Тася почувствовала себя виноватой. – Я не знаю…

Его пальцы впились в плечи девушки, Дэмиан встряхнул ее.

– Будь послушной. Называй меня Господином. Не зли меня, селючка. И ты никогда не узнаешь силу моего гнева, – его голос снова зазвучал проникновенно, ласково. – И я решу все твои проблемы. Ты не будешь голодать. Ни в чем не будешь нуждаться. И никто не посмеет тебя обидеть. Веришь?

Она не знала, что ответить, поэтому кивнула.

– Отлично! – демон словно только заметил, что обнимает почти обнаженную девушку, и облизнулся.

Он за плечи подвел Тасю к стене. По его приказу девушка подняла руки над головой, чувствуя себя еще более открытой и беззащитной. Клацнул металл. Прохладные браслеты охватили запястья.

Демон натянул цепь, заставляя свою жертву встать почти на цыпочки. Срезал остатки одежды. Спиной и ягодицами Тася ощутила прохладное и скользкое дерево настенной панели.

И снова был стыд пополам с наслаждением. Страх, чувство абсолютной беспомощности, жадные губы и пальцы, возносившие ее на вершину блаженства. И снова демон не пытался раздеться сам или овладеть своей жертвой. Только лицо у него становилось все более и более пьяным, словно это Тася ласкала его, доставляя немыслимое наслаждение против его желания и воли.

От стыда она пыталась сдерживать крики, но это злило Дэмиана. «Не молчи! – приказывал он, грубо пощипывая самую чувствительную точку ее тела.

И Тася вскрикивала в ответ.

Уже подведя девушку к последнему пределу, удерживая в полушаге от экстаза, он оторвался от нее, тяжело дыша, и начал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Тася затуманенными глазами следила, как скользят его сильные гибкие пальцы по ткани.

Сейчас это случится. Она лишится девственности. Не как мечталось: после свадьбы с нежным и внимательным юношей, который будет уважать ее желания.

Совсем как в том ужасном сне.

Демон сдернул рубашку, обнажив мускулистый торс, покрытый ровным загаром. Дэмиан был красив. Возмутительно красив и мужественен. С него можно было бы ваять статую героя древности, сражающегося с чудовищем.

Вот только он сам и был чудовищем.

– Пожалуйста! – попыталась она в последний раз. – Не делайте этого.