Будь моей парой

– Зачем?

– Посмотрим на тебя, – хмыкнула обладательница парика.

Толстуха неприятно осклабилась.

– Не подойдешь – за волосы приволоку, сучка, – бросила она. Это не было угрозой. Она просто информировала, что произойдет дальше.

Дженни чуть не взвыла от отчаяния. Надежда на то, что с соседками по камере удастся найти общий язык стремительно таяла. А еще ее посетило неприятное подозрение, что оборотни знали, кого к ним приведут. И, возможно, даже получили инструкции от охраны, как надо обращаться с новенькой.

Ее начала бить легкая нервная дрожь, как бывало не раз в детстве в преддверии потасовки. Драки всегда были неравными – бить волчицу человеческие дети предпочитали компанией от трех до пяти человек. Меньше был риск огрести – Дженни дралась отчаянно, не щадя ни себя, ни противника.

Именно с тех детских времен она запомнила, что нельзя убегать – не поможет. Разделятся, загонят, отпинают – уже усталую, вымотанную и испуганную.

А сейчас и бежать было некуда.

Она выдохнула и качнулась вперед, на ходу вспоминая приемы борьбы, которым научилась от Чарли.

Оборотень сначала спорил, кричал, что сам защитит “сестренку” от любой беды, но потом сдался и показал несколько эффективных захватов и ударов. Не факт, что этого хватит, но лучше, чем ничего…

Женщины пялились на Дженни, и эти пристальные взгляды показались ей вдруг отвратительными, липкими. Хуже, чем у иных мужиков. Толстуха причмокнула губами.

– Не боись, не обидим, милашка, – протянула она и повела носом, принюхиваясь.

 – Пахнет свежим мясцом. Черный говорил: ты волчья сучка?

Ну точно – знали. Знали и ждали, что Дженни окажется здесь, запертая с ними одна на троих!

– Она отброс, – процедила пегая, ткнув пальцем в клеймо на руке.

– Что вам нужно? – спросила Дженни, едва осознавая, что сама говорит. Ее трясло, каждый нерв был напряжен до предела, тело закаменело в ожидании драки – беспощадной, кровавой, до последнего. Все инстинкты вопили: пусть противников трое, пусть каждая из них сильнее в несколько раз – проиграть нельзя.

Уступишь и они превратят тебя в ничто, вытрут ноги, унизят так, что жить дальше не захочешь и не сможешь.

Особенно пугал жадный, совершенно мужской интерес, с которым на нее пялилась толстуха.

Воздух в камере казалось сгустился и дрожал от скрытого напряжения, грозя вот-вот прорваться чем-то нехорошим, страшным.

– Познакомиться, соседушка, – хихикнула обладательница парика.