Призраки глубин

Как только я оказался внизу, младенцы разом затихли, и их жалобный плач оборвался.

Капитан сверху продолжал меня торопить, крестился все усерднее и хватался за сердце. Я шел почти в полной темноте, на ощупь, исследуя руками холодные и сырые стены ямы. Вязкий влажный мрак обступил меня со всех сторон. Наконец я нащупал небольшую щель и юркнул в нее. Причитания старого моряка сверху стали гораздо приглушеннее. Я шел и шел вперед, и вдруг осознал, что нахожусь в каком-то удушливом и холодном гроте.

Внутри сильно пахло плесенью, сырой землей и спертым воздухом.

Впереди в бледном голубоватом свечении я заметил детей. Они все мирно лежали на спине вокруг большого белого камня, словно спали. Я видел, что на их телах не было ни ран, ни следов пыток, только волосы у них были грязные, свалявшиеся.

На выбеленных лицах почему-то играла счастливая полуулыбка, как будто они видели прекрасные, волшебные сны. Я подошел к младенцу, лежавшему ближе всех остальных, и осторожно коснулся его руки. Она была холодной, словно лед, и такой же твердой.

Детские тела напрочь окоченели, лежа на дне подземелья. Но почему они выглядели такими умиротворенными?

Внезапно я снова услышал детский плач. Грот наполнился звуками детских криков, и они становились все сильнее и громче, словно отскакивали от сырых стен и усиливались ими во сто крат. Я зажал уши ладонями, но это не помогало – вопли младенцев проникали даже сквозь мою кожу. Я почувствовал, как лопнула одна моя барабанная перепонка, а затем – и вторая.

И тут я ощутил, что позади меня кто-то стоит. Пытаясь зажать ушные раковины как можно плотнее, я обернулся и увидел ее. Она глядела сквозь меня и повторяла одну и ту же фразу, не открывая рта. Но ее тихий шепот навязчиво шелестел внутри моей раскалывающейся головы снова и снова:

– Мальчик в воде. Мальчик в воде, Том.

Боль была нестерпимой, вокруг все закружилось в темно-багровом вихре, я обхватил голову руками, упал на сырую обледенелую землю и… проснулся.

Под своды спальни уже успели проникнуть первые ущербные лучи мутного солнца.

Я тяжело дышал и чувствовал, как оглушительно колотилось за ребрами сердце. Мне казалось, что я все еще ощущаю боль, а внутри ушных перепонок стоят истошные детские вопли.

Подушка и простынь подо мной вымокли от пота. Я скинул с себя одеяло и встал с постели. До отплытия «Тихой Марии» оставался еще час – я должен был привести себя в порядок и принять прохладный душ, чтобы развеять остатки дурного сновидения.