Интроверт

Несмотря на то, что я много лет провела в самых низах общества, барахтаясь то в черном гетто, то в хижине для малоимущих, я никогда не контактировала с животными вроде этого водилы. Я вообще всегда предпочитала держаться особняком.

– Зачем ты выдумываешь, малышка? – облизнув пересохшие губы, просипел мерзкий незнакомец. – Мы ведь оба прекрасно знаем, зачем ты здесь. Я предлагаю тебе легкие деньги, а взамен прошу немного твоей любви.

Резко вытянув вперед огромную ручищу, он схватил меня за грудь через тонкую ткань сиреневой олимпийки, больно сдавив мою нежную кожу.

Вскрикнув, я отшатнулась назад. А затем инстинктивно хлестнула его наотмашь пальцами по щеке.

– Ах ты маленькая дрянь… – водила схватился за покрасневшую щеку и злобно уставился в мое лицо. – Сейчас ты за это заплатишь!

Я видела, как за его спиной возникла знакомая фигура в осеннем плаще. Как она спокойно скользнула мимо, даже не замедлив шага, когда на пути встал толстый водитель фуры.

Уставившись на мистера Чистюлю, я мысленно умоляла его прийти мне на помощь.

Я таращилась в его бледное, красивое лицо, похожее на фарфоровое изваяние, и видела, как переливаются в свете настенного светильника его жемчужно-пепельные волосы. Как по его четко очерченным губам скользят ночные тени, плавно съезжая на гладко выбритые щеки. Как он сжимает белыми пальцами ручку коричневого чемодана.

Но он не остановился. И даже не взглянул в мою сторону. Просто равнодушно прошел мимо, брезгливо убрав плечо в сторону, когда был вынужден обогнуть пьяного водилу, преградившего своим животом узкую площадку коридора.

А затем он подошел к соседней двери, вставил ключ в замочную скважину и потянул ручку вниз.

– Пап, – завопила я от безысходности. – Можно я побуду у тебя? Кажется, в моей спальне сломался телек!

Но мистер Чистюля не собирался мне подыгрывать. Ему было наплевать. Слегка повернув голову в мою сторону, он быстро скользнул по моему лицу своими черными глазами, затем толкнул входную дверь и молча скрылся в соседнем номере.

…Прежде я никогда не задумывалась о том, насколько страшно быть изнасилованной. Так тупо, так грубо и так унизительно. Какой липкий ужас сковывает твое тело, когда чужие грязные ладони проникают под твою любимую толстовку, жадно скользя по обнаженному телу.

Когда его пальцы нашарили под плюшевой тканью цвета весенней сирени мои соски, я снова громко вскрикнула, попытавшись вырваться. Но жесткая мужская хватка не давала сделать даже вдоха.