Дурак космического масштаба

Цепочка причудливых негостеприимных планет, одна холоднее другой. Название завораживало, и от него веяло смертью. Однако с одной из планет Абэсверта была родом древнейшая аристократия Экзотики.

Дьюп, как всегда, успел меня предупредить о том, куда попаду. Это была, наверное, последняя его подсказка. Я воспользовался ею, как мог. Прочел то, что удалось прочесть. И спецоновцы Мериса тоже рассказывали. Но я знал, что рассказы и жизнь – это две самые большие разницы.

Особисты выгрузили нас практически пинками. Мы уже не огрызались.

Солнце слепило, но было красное и холодное. Мы сели на Страт, самую удаленную малую планету системы Дайеки, пограничных Абэсверту миров. Атмосфера здесь была, но не более. Зато сила тяжести – всего 0,67 от стандартной.

Страт служил перевалочной базой. Ледяной мир. Пронизывающий ветер и проталины. И привычный запах озона. Здесь, слава беспамятным богам, была весна.

Мы знали, что не задержимся на Страте. Нас разберут по действующим частям и…

Я обнялся с каждым из ребят.

История седьмая

Зачистка

Из дневниковых записей пилота Агжея Верена.

Абэсверт, Катрин

У каждого в голове есть свой домик с дрессированными мышами. У кого-то мыши шустрят тихо, у кого-то устраивают концерты со стриптизом. А под белесой щетиной сержанта по личному составу Хокинса мыши построили город.

Сержант спал и видел, как его подопечные воруют капсюли с кварцевым порошком для светочастотных установок, пилят его сержантский авторитет и продают по сети алайцам.

Более идиотских обвинений в свой адрес я не помню ни до, ни после УСП, условного партената, так это теперь называется.

Штрафбат – похуже будет. Условников капитаны раскупают, значит, предполагается, что мы еще чего-то стоим. А штрафников на корабли спускают по разнарядке. И название у штрафника на здешнем жаргоне говорящее – «мясо».

Нас купили восьмерых.

Молодые пилоты примерно одного призыва – Ано Неджел, Исти Сайл, Янислав Разик и Ален Ремьен – держались плотно.

Правда, я это не сразу заметил.

Еще один пилот – Хьюмо Рос, немногословный, как и Келли, но способный (я уловил это по случайным репликам) дать фору всем нам в плане квалификации, оставался особняком.

Восьмым был Джоб Холос по прозвищу Обезьяна – связист. Кряжистый, рукастый. Джоб не выпадал из любого разговора, но и не произносил по сути ничего.