Сладкий лжец

Я не оторвался от разделывания лимона Мейера[33 - Лимо?н Ме?йера – растение рода Цитрус семейства рутовых, результат естественной гибридизации помело, мандарина и цитрона.]. В уничтожении фруктов есть определенное удовлетворение.

– Что готовишь? – спросила Мами?, подходя к длинной мраморной столешнице. Учитывая, что отец Мами?, мой прадедушка, обучал меня, она точно знала, как много значит для меня выпечка и что мне нужно, чтобы вернуться к ней. В тот день, когда я возвратился в Роузмонт, разбитый и поверженный, она чуть ли не силой затолкала меня на кухню и велела приступать к работе.

– Лимонный тарт[34 - Лимонный тарт (фр. tarte au citron) – французский открытый пирог из песочного теста со сладкой и нежной лимонной начинкой.].

Мами? посмотрела на двенадцать маленьких формочек, которые я приготовил.

– Маленькие тарталетки. Вкусно.

Я хмыкнул. Сначала я сделал тарталетки, а после начал заниматься тестом, которое планировал оставить в холодильнике на ночь.

И все же я бы предпочел работать с тестом, взять от этого занятия… немного энергии. А тарталетки… ну, их нужно было сделать.

– Прошу прощения, что ушел так внезапно.

Эти слова принесли боль, но многие вещи делали это.

Мами? без осуждения цокнула.

– Понимаю. Хотя, возможно, наша гостья могла не понять.

Наша гостья. Мои внутренности неприятно перевернулись. Во мне было шесть футов четыре дюйма роста и двести двадцать фунтов костей и мышц. Мужчины боялись встретиться со мной лицом к лицу. А я убегал от женщины ростом пять футов шесть дюймов, которую мог поднять одной рукой, как будто моя задница была в огне.

Что она подумала обо мне? Я схватил еще один лимон, надрезал его и раздавил над ситом голой рукой. Яркий, свежий цитрусовый запах заполонил мои легкие.

На кухне было тепло от печей, в которых я пек багеты. На плите кипел ужин, выделяя аромат запеченных в вине овощей и тимьяна. Обычно я находил удовольствие в этих вещах, но не сегодня.

– Ты считаешь, я должен перед ней извиниться, не так ли? – выпалил я.

Мами? долго смотрела на меня, а затем вздохнула.

– Только если хочешь. Неискренние извинения ничего не сто?ят.