Выбор за тобой

Сэм тут же зашипел от боли.

– Вы можете встать? – спросила девочка.

– Да, надо попробовать. Нельзя тут оставаться на ночь.

Мужчина начал подниматься, хоть все и болело, он понимал, что люди, избившие его, могут вернуться. Мира подставила свое маленькое плечико и стала ему помогать. Общими усилиями Сэм встал. Он задумался, смотря на свою маленькую помощницу. Какой-то голос внутри говорил ему:

– Сэм, возьми ее с собой.

Мужчина запротестовал. Я не умею обращаться с детьми, тем более с маленькими девочками.

– Возьми ее.

Сэм вздохнул. Он понял, что у него нет другого выбора. Только подчиниться голосу Бога, звучавшему в его душе.

– Мира, пойдем со мной, – предложил он. Потом увидел испуганные глаза девочки и добавил, – тебе нечего бояться, я только хочу помочь тебе. Ты здесь совсем одна?

Мира кивнула, она чувствовала, что бояться этого человека ей не надо. Сэм взял ее за руку, и они медленно направились к дому мужчины.

Самуил редко задерживался на одном месте, обычно он ходил из города в город и рассказывал людям о Боге. Его редко слушали, обычно все его проповеди заканчивались избиением или изгнанием из города. Но Сэм не сдавался, в его груди горело сердце, любящее Бога. Мужчина хотел, чтобы как можно больше людей узнали Благую Весть.

Сэм понимал, что с девочкой будет труднее благовествовать, но, тем не менее, он не мог ослушаться голоса Бога.

А Мира ничего не подозревала о жизни Сэма, о его мыслях, и весело шагала рядом с ним. Наконец, я не одна, пускай рядом нет папы и мамы, я их найду. А Сэм, кажется хороший, интересно, почему его били те люди? Девочка задумалась, она решила спросить нового друга об этом чуть позже. Сейчас она видела, как Самуил еле идет и понимала, что ему больно.

Глава 5

Джек и Майки после прогулки вернулись домой, и Майкл протянул Чарли деньги.

– Это за двоих, – предупредил он.

– Что, не рыбный день сегодня, Джек? – это Боб подал голос, сидя за столом.

Джек грустно усмехнулся:

– Да, только мелкая рыбешка попадалась.

Мальчишки понимающе переглянулись. Плохие дни могли быть у любого, это все понимали – от пятнадцатилетнего Боба, который пока был самым старшим в их подвале, до маленького семилетнего Дина.