Проклятие неудачного четверга

Через пару мгновений плита подалась вниз, и я, с громким – ПЛЮХ – свалившись на влажный бетон, оказался в ловушке.

Я лежал на холодном полу в полумраке и смотрел на каменный потолок. Через распахнутую дверь ловушки я различал тусклый свет уличных фонарей Чикаго, но где-то очень высоко надо мной. Дверь медленно захлопнулась, и стало так темно, что хоть глаз выколи. Единственное, что я мог различить, – это звёздочки от саднящей боли в голове, спине и того, что ниже. Но вскоре рядом вспыхнул огонёк.

Это Финрик чиркнул зажигалкой.

Он улыбнулся, но в свете мерцающего пламени его лицо казалось диким.

– По-моему, всё обошлось, – сказал он. – Согласен?

– Шутите?

Он помог мне подняться на ноги. Вообще-то, после такого падения я просто обязан был сломать себе что-нибудь, но нет. Пара синяков и ссадин, а так – целёхонький.

Финрик, похоже, даже и не начинал беспокоиться, как будто был уверен, что ничего со мной не случится.

Мы стояли в бетонном зале, из которого в разные стороны расходились туннели.

Пол и стены были явно созданы человеком – либо из бетона, либо из отшлифованных шлакоблоков.

Недалеко журчала и капала вода, а в остальном тишина была полная.

– Где это мы?

– Глубоко под городом, – ответил Финрик.

– Что-то вроде запретных туннелей? – спросил я.

Все дети, выросшие в окрестностях Чикаго, знали, что где-то под городом есть множество туннелей, сохранившихся ещё со времен сухого закона, когда через них проносили контрабанду.

– Не совсем, – рассмеялся Финрик.

 – Хотя, конечно, мы помогали Аль Капоне их строить.

– Вы были знакомы с Аль Капоне?

– Ну не я лично, – ответил он. – Мой дедушка. В конце концов, он был одним из нас.

– Вы о чём?

Финрик не ответил. Только криво улыбнулся и продолжил отвечать на первый вопрос:

– Мы сейчас гораздо глубже этих старых запретных туннелей, – сказал он. – Мы называем это Подземельем. Идём, нам нужно идти дальше.

– Да как это вообще возможно? – спросил я, уверенный, что сплю.

Так хотелось проснуться и обнаружить, что магазин не разгромили в хлам, а папа жив и здоров. – Мы же просто протиснулись… В смысле в ту щель в переулке… да одно падение убило бы нас обоих…

Финрик по-прежнему не отвечал на мои вопросы.

– Сюда, – сказал он, показывая мне путь.

Финрик провёл меня через сплетение узких бетонных коридоров с бесконечными дверями.

Маленькие тусклые лампочки свисали со стен и, казалось, уходили в бесконечность.