В тёмном костре рябин

Тётя Даша, жена маминого брата, по сути, чужая тётя, воспитала племянницу мужа. И так как в семье дяди были ещё и родные дети, Кате мало что перепадало, особенно душевного тепла и ласки, простого человеческого участия. А после того, как Катя окончила девятый класс, тётка не позволила ей больше оставаться в посёлке и заставила поступить в педколледж. В педколледже Кате нравилось, да и учиться было не трудно. К тому же она успевала ещё подрабатывать вечерами, устроившись уборщицей в офисы, неподалёку от педколледжа.

Платили небольшую стипендию, как раз только на проезд в автобусе её и хватало. Тётка и дядя Витя помогали иногда продуктами, то мешок картошки из деревни привезут, то домашнего варенья с мёдом. Так Катя и перебивалась, давно научившись обходиться самым минимальным. Только недавно позволила себе глупость – не удержалась, купила дорогущие французские духи, вместо того, чтобы отложить эти деньги на новые зимние сапоги.

В воскресенье Катя промаялась сомнениями и страхами, а в понедельник поделилась своими переживаниями с подругой по педколледжу Машей Петренко.

Девушки сидели за столом в учительской одни и проверяли тетради, когда Катя произнесла:

– Я замуж выхожу, Маша.

– Ух ты… – подняла голову от тетрадок подружка, – За Костю? Всё- таки уломал тебя?

– Да при чём здесь Костя, – перебила с раздражением Катя, – Зачем мне выходить замуж за Костю? Его родители никогда этого не допустят.

– Родители-то не допустят, но вы бы и без их помощи на ноги встали. Костя парень пробивной.

– Не люблю я его, Маша. Это было бы нечестно по отношению к нему. Да и времени ждать, пока мы встанем на ноги, катастрофически нет, – и Катя рассказала Маше всё.

Подруга молча слушала, не перебивала и только когда Катя закончила рассказ, спросила с укором:

– Ты же практически не знаешь этого мужика! А если он совершенно тебе не подходит? Ты же сама вот сейчас сказала, что вам с ним в ресторане и поговорить-то не о чем было.

– А это не важно. Важно то, что он пропишет меня в своём доме, и мне будет, что предъявить опеке.

– А жить-то ты как с ним будешь, ты не подумала, Катя? Ведь он же с тобой как с настоящей женой жить собирается, – возразила Маша и посмотрела на подругу, как смотрят на неразумное дитя.

– Ничего, подстроюсь как-нибудь. Ведь тётке угождать привыкла! – произнесла Катя, сжимая в руках карандаш.

– Тётке – это одно, а мужику – это другое. Ты рискуешь, Катя.

– Всё, закончим этот разговор, Маша.