Голем

И пахнет фиалками. Так, по крайней мере, казалось Сергею. Хотя, наверное, ощущения у каждого были индивидуальные.

– Что вы пишете? – спросил Сергей у сидящего за столом перед компьютером Кузякина.

Игорь Петрович ткнул пальцем в клавишу, поставил точку и вместе со стулом развернулся к Сергею:

– Записываю все, что происходит.

– Абсолютно все? – удивился Сергей.

– Стараюсь, – улыбнулся Игорь Петрович. – Но, скорее всего, что-то, конечно же, упускаю. Так всегда – пытаешься одним взглядом окинуть всю картину, а внимание сосредоточивается на мелких, малозначительных деталях.

Эдакий ментальный пуантилизм.

Последнюю фразу Сергей не понял и про себя отметил, что нужно будет выяснить, что собой представляет этот самый пуантилизм.

– А зачем?

– Я так полагаю, что эти заметки будут представлять собой огромную ценность после того, как все это закончится.

– Для кого?

– Ну, например, для всех нас. Поверь мне, если мы все это переживем, нам будет казаться странным, да что там, нам с трудом будет вериться, что все это происходило на самом деле.

– Это точно, – согласился Сергей.

– Кроме того, таким образом я рассчитываю вычленить аномальные составляющие нашей теперь ставшей обыденной жизни. Мне представляется это важным с научной точки зрения. Я пока и сам не могу объяснить это в точности. Для меня это, скорее, некое предчувствие… или, если угодно, предощущение… – Кузякин поднял руки на уровень груди. Пальцы его были согнуты и разведены, как будто держали некие невидимые предметы, что-то вроде двух прозрачных полусфер.

А затем Игорь Петрович сделал движение, как будто навернул одну полусферу на другую. – Если нам удастся собрать все детали воедино, быть может, тогда мы сумеем понять, что же здесь происходит. А понимание сути проблемы – это, как известно, первый шаг к решению любой задачи.

– Вы полагаете, это поможет нам выбраться отсюда?

Игорь Петрович уперся локтями в колени, согнув спину, подался вперед и таинственно понизил голос:

– Я рассчитываю на нечто большее.

Сергей призадумался: нечто большее – что бы это могло означать?

Дело приобретало необычайно интересный оборот, и Сергей очень рассчитывал на продолжение разговора.

Но – не сложилось.

Конец всему положил влетевший в комнату Соломон Юрьевич Штейн.

Лицо его раскраснелось, волоски, начавшие отрастать на голове, растрепались, глаза блестели. Соломон Юрьевич даже не постучал, что было совершенно на него не похоже.