Голем

Сергей усмехнулся и с сомнением покачал головой:

– С чего бы вдруг?

– Так мы же в аномальной зоне. Может быть, тут время движется вспять.

– Слишком быстро движется.

– Ну, может, климат здесь какой благотворный.

– Тогда сюда билеты как на курорт продавать можно.

– А я про что! – азартно щелкнул пальцами Володя. – Нужно только это дело правильно и своевременно юридически оформить. Пока кто другой нас не опередил!

– Ты это серьезно? – искоса посмотрел на приятеля Сергей.

– А то! – гордо дернул подбородком Володя.

– Ну, попытайся, – усмехнулся Сергей.

– Да я не знаю как, – с сомнением цокнул языком Володя. – А ты что же, не хочешь поучаствовать?

– Не сейчас.

– Потом будет поздно. Когда все про это прознают…

Сергей сделал Володе знак рукой, призывая временно прикрыть эту тему. Они уже подошли к магазину. И сейчас на повестке дня стояло не учреждение товарищества, занимающегося организацией курортно-оздоровительной зоны на территории Тринадцатого микрорайона, а вопрос выживания этого самого Тринадцатого микрорайона в условиях полной изоляции от внешнего мира.

Так ведь сразу и не решишь, какая задача труднее.

Глава 8

21 мая. День

В магазине, помимо продавщицы Оли, находился Саша Цвеков, который, как обычно, делал вид, что изучает витрину. Сегодня его интересовала дешевая бижутерия – заколки с бабочками, сережки со смайликами, брошки с черепами, пластиковые браслетики и стеклянные бусы. У прилавка стоял жилец из четвертой квартиры, Лыков Дмитрий Вольфович.

Невысокого роста, с большим выпирающим животом и монументально округлой головой, увенчанной розовой лысиной, будто посаженной прямо на плечи. Мизантроп Лыков всегда и везде смотрел на всех исключительно недружелюбно, а то и с подозрением. Как советский турист на вражеской территории, он будто так и ждал какой-нибудь неадекватности, а то и хуже того, провокации. Рядом с ним стояла большая сумка на колесиках, под завязку чем-то загруженная.

– День добрый, – с порога улыбнулся всем присутствующим Гелий Петрович.

И по одной только его улыбке сразу можно было понять, что пришел он не за коробком спичек, не за пачкой соли и даже не за бутылкой растительного масла.

Как-то странно, почти неестественно повернув голову, Лыков подозрительно посмотрел на вошедших и принялся суетливо отсчитывать зажатые в кулаке деньги. Бросив деньги на прилавок, он схватил за ручку свою сумку и, глядя в пол, покатил ее к выходу.