Галактический глюк

С недоумевающим видом парень откинулся на спинку кресла.

– Это ты к чему, дед?

– К чему, к чему, – недовольно проворчал тот, кого Сид называл дедом. – Будто сам не знаешь.

– Это он, между прочим, насчет тебя, – усмехнулся, посмотрев в сторону Вениамина, Сид. – Боится, что следом за тобой сюда джаниты нагрянут. У нашего деда эта… Как ее?.. – Сид пару раз щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить нужное слово.

– Паранойя, – подсказал вышедший из потайного хода Никита Сергеевич.

– Точно – паранойя! – радостно хлопнул ладонью по подлокотнику Сид.

Вопреки опасениям Вениамина, деда такой диагноз ничуть не обидел.

– Лучше быть живым параноиком, – с гордым видом вскинул он подбородок, – чем мертвым дураком!

– Не обращайте внимания, – Никита Сергеевич улыбнулся Вениамину – в целом по-доброму, но все же с некоторым чувством собственного превосходства.

– Хорошо, не буду, – согласился Вениамин.

– Между прочим, дед, – с упреком заметил Сид, – если бы не Вениамин Ральфович, спал бы я сейчас на лежаке в «Ультима Эсперанца».

– А! – с показным безразличием махнул рукой дед. – Ты все одно рано или поздно там окажешься.

– Что меня удивляет, – решил сказать свое слово Вениамин, – так это то, что все вы говорите на превосходном коренном языке.

– Старжик – язык плебса, – презрительно скривил губы Никита Сергеевич.

– Его завезли на Веритас оллариушники, – добавил дед.

– Незыблемость традиций – вот тот фундамент, на котором держится общество.

Вениамин постарался, чтобы фраза прозвучала без особого пафоса, но все же не удержался, чтобы не поиграть немножко голосом. И успех был налицо. Никита Сергеевич с пониманием наклонил голову. А дед посмотрел на Вениамина внимательно, после чего сделал шаг к нему навстречу и протянул руку.

– Ленин. Фамилия такая.

– Очень приятно, – улыбнулся, пожимая широкую, трудовую ладонь, Вениамин.

– Владимир Ильич, – добавил дед, пристально глядя в глаза Вениамина.

– Обвалов, Вениамин Ральфович.

Дед слегка прищурился, как будто подозревал в чем Вениамина.

– Мое имя не кажется вам знакомым?

Вопрос озадачил Вениамина. Ленин как будто был уверен в том, что имя его должно быть известно если не всем и каждому, то уж по крайней мере всякому интеллигентному человеку. Но Вениамину оно абсолютно ни о чем не говорило.