Галактический глюк

Поскольку ни в карманах одежды Вениамина, ни во внутренних естественных полостях его организма не было обнаружено ничего, помимо поддельного удостоверения личности, то только с ним Обвалову и пришлось расстаться. Сказать по чести, особых сожалений по этому поводу Вениамин не испытывал. Хотя он и пытался убедить джанитов в обратном, документ был подделан грубо. Зато ремень оставили – в сопроводиловке, присланной из комендатуры космопорта, о суицидальных наклонностях арестованного ничего не говорилось. А человек без ремня, со сваливающимися брюками, чувствует себя морально униженным, что, конечно же, совершенно недопустимо с точки зрения Галактической конвенции о правах разумных существ.

Пожалуй, единственная претензия, которую мог предъявить своим тюремщикам вновь поступивший заключенный, сводилась к тому, что никто не желал с ним разговаривать. Какую бы тему ни пытался затронуть Вениамин, ответом ему было либо безразличное молчание, либо односложные реплики, смысла в которых было не больше, чем в звуках сыплющегося на пол гороха.

Наиболее содержательная беседа состоялась у Вениамина со старшим надзирателем корпуса.

– Сори, я могу позвонить по интерфону или послать месидж по гала-сети? – спрашивает Вениамин.

Старший надзиратель внимательно изучает его удостоверение личности.

– Когда состоится разглядение моего бизнеса? – интересуется Вениамин.

Старший надзиратель поднимает взгляд к потолку и задумчиво чешет шею.

– Я могу встретиться с адвокатом? – задает новый вопрос Вениамин.

Старший надзиратель сначала удивленно смотрит на него, а затем как-то странно ухмыляется.

В ответ на просьбу Вениамина сообщить, что именно вменяется ему в вину, старший надзиратель протянул, – что уже было очень мило с его стороны – распечатку сопроводиловки с перечислением уже известных Обвалову статей Официального уложения планеты Веритас.

Понимая, что дальнейшие расспросы бессмысленны, Вениамин все же задал еще один вопрос:

– Во сколько ужин?

– Ужин? – старший надзиратель посмотрел на Вениамина таким взглядом, словно тот просил у него денег взаймы.

Жестокая судьба все ж таки не упустила случая нанести Вениамину последний, самый тяжелый удар. Что может быть ужаснее, чем посетить тюрьму и не отведать местной кухни? Все! Говорить больше было не о чем, и Вениамин безропотно позволил джанитам препроводить себя в камеру.

Тюремный блок, в который определили Вениамина, находился на втором этаже.