Один из нас

Если поцелуй мог превратить лягушку в принца, очевидно, принц скрывался в этой лягушке с самого начала?

Мишель перевела взгляд на Уолли:

– Из чего ты сделан?

Резиновые губы Уолли растянулись в широчайшей улыбке.

– Сде-лан из ма-мы!

– Ох, боже мой! Да ты просто прелесть!

Склоняя голову то на одну сторону, то на другую, он продолжал улыбаться, плотно закрыв глаза. Два его корня скользнули вверх, к лицу, держа губную гармошку, на которой он принялся выдувать мелодию Джина Отри.

– Как мило! – воскликнула Мишель.

– Я и не знала, что ты умеешь играть на губной гармошке, – сказала Салли.

Пес спросил:

– Что это была за музыка, которая играла у вас в ящике?

– Подборка разных песен, которую я составил, – ответил Джейк.

Уолли опустил гармошку.

– Слу-шать!

Наклонившись, Джейк снова включил магнитофон. Гитары и барабаны взревели, устремляясь к небу.

«Они заперли их, чтоб мы не догадались, что эти уроды такие же, как мы. Уроды и монстры – это я и ты.

Ошибка природы! Ошибка бога! Люди, очнитесь! Потом будет поздно!»

– Он имеет в виду нас, – проговорил Мозг.

– Совершенно верно, – ответил Джейк. – Что ты об этом думаешь?

– Он понял все неправильно.

– Почему это?

– Мы не ошибка. С чего это вдруг мы отрицаем естественный порядок, если мы созданы природой? Как мы можем быть ошибкой, если Бог создал нас такими, какие мы есть?

– Надо же, – сказала Мишель. – Он говорит совсем как мистер Бенсон.

– Эти музыканты совершают тот же грех, что и общество, против которого они выступают, – продолжал Мозг.

 – Они пытаются навязать нам свою историю. Мы – чудовища, прячущиеся под кроватью. Мы – мятежники, вторгающиеся в мирную жизнь граждан. Но на самом деле мы ни то и ни другое, и нам вовсе не нравится, когда нас используют.

Джейк ошеломленно смотрел на него.

– Не могу поверить, что я действительно говорю с вами об этом. Что ты имеешь в виду, говоря, что вам навязывают чужую историю?

– Мы – чистый лист, только в негативе.

Проще простого спроецировать на нас необъяснимое. Чем больше тайны, тем больше страха. Мы – козлы отпущения человеческого рода. Именно так оправдывается узаконенная жестокость. Поэтому нас помещают в полуразвалившиеся Дома и лишают прав, положенных нам от рождения.

– Совершенно верно! Именно это они и делают. Я просто хотел сказать…

– А другие превращают нас в символы своего протеста против угнетения, – продолжал Мозг.