Старый рыцарь

– Придется потратить целый серебряник на новые, – с досадой прошептал Фолкмар, заприметив у верного слуги отвалившуюся подошву сапога, – Ты, видно, не думал о сапогах, когда набивал свое брюхо, – (но ведь и сам он совершенно не думал об этом), – Должно быть, моча на обочине тебе дороже, чем крепкая кожа на ногах. Нужно было на обновку деньги пустить, а не выпивку. Да что с тебя взять…

Вокруг вилось множество стоп, обутых в прочные сапоги, сандалии и ботинки. У всех имелись крепкие каменные подошвы, никогда не знавшие износа.

Холодный камень в них не нуждался, но одолжить новые не мог. «Бери покрепче, старина, такой пожар в глотке можно потушить только крепкой водой», – что ж, пили они с Ницелем вместе, так что сетования были пустые.

«Нужно чтить всю дюжину, но одного бога больше всех» – стройная надпись, выбитая над центральным алтарем, выглядела как насмешка.

– И что же ты тут забыл?

Накануне они надрались как свиньи и Ницель вновь изъявил желание наложить большую кучу в чашу Безумного в главном храме столицы.

Утром он ушел на поиски пенного, ибо страдания его были невыносимы. Обмолвился он, что заскочит по пути навестить дюжину «каменных нахлебников». Верный слуга мстил за своего хозяина по-своему. Не думал Фолкмар, что тот действительно на это решится.

Постамент Отверженного располагался аккурат рядом со статуей Безумного с огромной чашей в руках. С него, видать, Ницель и решил подобраться к врагу. Воровато оглянувшись, старый рыцарь принюхался, стараясь уловить хоть какие-то нотки бесчинства.

Но не пахло ничем, кроме гари от свечи Отца Огня. Горечь огненного плюща кусала ноздри.

Может, все-таки не успел? Последние трое суток они не ели ничего, кроме самодельной браги да дешевого кабацкого вина. Так что вряд ли живот Ницеля был способен на большее, чем пара хлипких ветров. С этой надеждой Фолкмар стал теребить спящего еще пуще: пора просыпаться, горизонт уже окрасился в багровый. Вот-вот храм начнет заполнять народ и появятся клирики. Храмовники тут же накличут городскую стражу, и межевой рыцарь со слугой отправятся в гротовые тюрьмы.

После ночной попойки Ницель выглядел так, будто готов вот-вот испустить дух.

– Ну и дурак ты, Ницель! Помереть в таком месте! – седая голова тряхнулась с досады. Так и есть, слуга его был совершенно мертв, от макушки до самых кончиков пальцев.

Оставив в покое потертые портки, Фолкмар замер над бездыханным телом. Что поделать, это неотступно приближалось с каждым новым рассветом.