Царская гончая

Но я всё равно чувствовал запах ладана, шалфея и полыни.

Запах моей ошибки.

Нерль рассказывала мне заученную речь, спотыкаясь через каждое слово и шептала извинения, не поднимая глаз. Она поведала мне о Смерти – главном божестве, следящим за судьбой каждого из нас. На мои возражения, основанные на том, что людей слишком много, послушница кротко улыбнулась и ответила, что за мной она следит особенно пристально. Слуга богов перечисляла семь Грехов, считавшихся мертвыми, уверяя, что они живы и являются лишь тогда, когда в них верят.

Почему-то это показалось мне забавной метафорой. Когда обладал такой роскошью, как верой в меня, тоже чувствовал себя живым. Возможно, я даже был счастлив. Не помню. Слишком уж давно это было.

Нерль говорила о Грехах, как о приближенных к богине Смерти. Чем дольше слышал её проповедь, тем более укоренялся в мысли о схожести Нерли и Идэр.

Я могу солгать, что не ведал какие силы овладели моим духом и телом, но не стану. Вспоминая о том, как мои пальцы впивались в её нежную кожу и рвали её никчемную душу на куски, будоражат самые потаённые закоулки сознания.

Кто бы мог подумать, что одно лишь воображение кровавой расправы над бывшей дамой сердца принесёт мне столько о удовольствия?

Маменька бы назвала это извращенным возмездием, но разве не каждая кара за грехи извращена тем, что одни грешники наказывают других?

И пусть Нерль понесла тяжкую смерть лишь за то, что своим видом напомнила мне Идэр, я ни о чём не жалею.

Некоторые вынуждены отдуваться за чужие грехи просто по несправедливому стечению обстоятельств.

Я душил послушницу, приводил в чувства и ломал пальцы. Фалангу за фалангой. Она медленно увядала на полу, заливая кровью место, где потом годами я обедал и ужинал. Её завывания и мольбы о помощи принадлежали лишь мне и моему безумию. Ещё в них слышался голос моей невесты. Страдания предательницы – трель для моих ушей.

Она не влекла меня как женщина. Я не касался послушницы как девы, а просто…уничтожил.

– Ну, здравствуй, Амур Разумовский.

Спотыкаюсь, услышав знакомый голос. Он заставляет напрочь позабыть о размышлениях. Вообще обо всём. Земля уходит из-под ног, и голова наполняется сотнями мыслей, но я не могу поймать ни одну из них.

– Меньше, чем через пару недель тебя казнят в Святом Граде Дождя. – вмешался другой человек. За его словами следует удар прикладом в бок. Подсохшие раны, оставленные плетью, вновь кровоточат.