Палач

Он несколько мгновений с непонимающим видом смотрел на гостью, потом протер усталые глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– На вас футболка «Мой маленький пони»?

– Да, – ответила Кертис, с трудом переводя дух.

– О’кей, – кивнул он. – Хотите войти?

– Нет, спасибо. Я лишь хотела спросить, умеете ли вы обращаться с пауками.

– С пауками? – пожал плечами Руш. – Да, конечно.

– Только не надо всей этой ерунды, знаете когда их подцепляют листком бумаги и выбрасывают за дверь. Так эта тварь все равно заберется обратно, – велела Кертис.

– Понятно, – ответил Руш, хватая ботинок и ключи от своего номера.

– Эта гнида такая большая, что тут не до шуток, – заметила Кертис, по достоинству оценив его согласие.

– Насколько большая? – спросил Руш, несколько озадаченный ее словами.

Вечером Бакстер умудрилась надеть наизнанку свою клетчатую пижамную рубашку; со штанами эта ошибка не повторилась, потому что она попросту напялила их задом наперед.

Она выпила еще один стакан горьковатой воды из-под крана. Дальше по коридору какие-то шумные постояльцы стучали и хлопали дверями. Эмили улеглась в постель. Потолок над головой закружился, вызвав приступ тошноты. Через окно пробивались звуки города. Бакстер нащупала телефон, нашла в списке контактов Эдмундса и нажала кнопку вызова.

– Что? – заорал Эдмундс и сел на кровати.

В кроватке в углу снова заплакала Лейла.

– Который час? – проворчала Тиа, которой как раз только что удалось ее уложить.

Когда Эдмундс проснулся окончательно, до него дошло, что на первом этаже разрывается его телефон. Он кое-как скатился по лестнице, увидел на дисплее знакомое имя и ответил:

– Бакстер? Ты в порядке?

– Да, все хорошо… Правда, хорошо, – невнятно пробормотала она.

– Это Эмили? – спросила со второго этажа Тиа, перекрывая плач Лейлы.

– Ага, – Эдмундс старался говорить шепотом, чтобы не досаждать несчастному соседу.

– По-моему, у вас плачет ребенок, – любезно проинформировала Бакстер.

– Да, мы знаем, спасибо. Ее разбудил телефонный звонок, – ответил он. – И нас тоже.

– В двадцать минут седьмого? – спросила она и вдруг умолкла. – Ой. Ну, ты понял.

– Да, неправильно подсчитала время, – произнес Эдмундс.

– Неправильно подсчитала.

– Ага.

– В смысле на часах.

– Да! Я понял. Бакстер, ты что, выпила?

– Конечно, нет. На меня и без того слишком много навалилось, чтобы еще пить.