Палач

– Целься в глаза, – заорал он окаменевшему молодому человеку за несколько секунд до того, как их накрыла волна бунтовщиков.

Бакстер неистово отбивалась. Повсюду мелькали руки и лица. Чья-то могучая рука схватила ее за волосы и протащила пару футов за собой, но тут же отпустила, когда на ее обладателя набросился другой арестант, тоже желавший заполучить женщину. Эмили с трудом протиснулась к стене и стала выискивать Кертис, но вновь столкнулась все с той же рукой. Вдруг откуда ни возьмись вынырнул Розенталь, прыгнул бунтовщику на спину и глубоко вонзил пальцы в татуированный глаз арестанта.

Внезапно погас свет.

Остались лишь неясные отблески потрескивающего во внутреннем дворике пламени – последние следы «охоты на ведьм». Над догорающим матрацем висели два силуэта.

Послышался громкий хлопок. Все пространство дворика заволокло дымом. Потом громыхнул еще один.

В железные ворота на противоположном конце дворика влетел отряд бойцов спецназа в полном боевом снаряжении и противогазах. Закрывая лица руками, бунтовщики бросились врассыпную, будто гиены, на которых объявили отстрел.

Бакстер увидела Кертис, лежащую без сознания в нескольких метрах от нее, подползла к ней и запахнула на ней разодранную юбку. На голове агента ФБР красовалась приличных размеров шишка, но других повреждений не наблюдалось.

Бакстер почувствовала жжение во рту и в носу – до этой части дворика тоже добрался слезоточивый газ. Сквозь затянувшую глаза пелену Эмили увидела, как призрачные силуэты вокруг огня превратились в одно сплошное размытое пятно, и вдохнула обжигающую боль, означавшую, что она еще жива.

После сорокаминутной промывки глаз в медицинском блоке Бакстер наконец разрешили присоединиться к Рушу и начальнику тюрьмы Дэвису. Руш, придя в себя быстрее других, уже ввел ее в курс последних событий, пока она, чертыхаясь, проходила процедуры.

Как оказалось, во время бунта погибли два человека. Первым был заключенный по имени Доминик Баррелл, вторым – что тревожило гораздо больше – Масс.

Кертис очнулась, но все еще не могла оправиться после пережитого. Розенталю сломали ключицу, но держался он бодро.

Теперь, когда к Бакстер вернулось зрение, она начала подозревать, что Руш пострадал сильнее, чем хотел показать. Он хромал, как будто нарочно старался не дышать глубоко, а когда думал, что его никто не видит, хватался за грудь и кривился от боли.