Доказательство любви

Потом закашлялся, не в силах снова обрести дыхание от охватившего его ужаса.

– Вы, вероятно, имеете в виду леди в наряде, украшенном этими восхитительными перьями? – Блейкли не собирался столь же явно выдавать себя, как его кузен, впавший в настоящую панику. – Она прекрасна. Я думаю, я уже влюблен в нее.

– Она… Я… Это… – Нед повернулся к мадам Эсмеральде, его пальцы конвульсивно дрожали. Поток неясных звуков, слетающих с его губ, никак не мог оформиться в убедительное возражение. Он и раньше испытывал сомнения, глядя в ее мудрое и знающее лицо.

На долю секунды холодные пальцы неопределенности сдавили ему шею, и Нед засомневался в ней. Если бы она указала на свинью, он бы поверил, что та просто заколдована, что на нее наложены чары из разряда тех, что снимаются поцелуями. Но она указала на женщину, которая просто не может выйти замуж за Блейкли.

– Конечно не ее, – уничижительно парировала она.

Нед перевел дыхание.

– Я имела в виду даму в бледно-голубом. Вот она – проходит. Здесь.

Нед посмотрел налево. Ему удалось разглядеть только украшенный лентами белокурый локон и голубое с белыми полосками платье. Сзади дама выглядела молодой. И казалась стройной. Когда она повернулась, и ее наряд засверкал в ярком свете многочисленных светильников, он понял: то, что издалека принял на полосы белой ткани, на самом деле – жемчужины.

– Проклятье, – заявил Блейкли. – А я-то уже отдал свое сердце Перышку.

Нед заметался взглядом по зале. Кажется, будущая невеста Блейкли собирается открыть ту дверь? Да, так. Сердце Неда сжалось. Она собиралась покинуть бальную залу.

– Послушай, Нед, – произнес, наконец, Блейкли, не выказывая никакой заинтересованности тем фактом, что его будущая жена их покидает, – ты все испортил. В следующий раз пусть мадам Эсмеральда обойдется без твоих подсказок.

Нед на секунду задумался над этим таинственным замечанием, но решил оставить его без внимания.

– Чего же мы ждем. Вперед.

Ни один из его спутников не пошевелился. Нед положил одну руку себе на пояс и показал другой рукой, в которой все еще были зажаты карманные часы Блейкли, в сторону удалявшейся леди в голубом:

– Она покидает зал.

– Какая жалость, – проговорил Блейкли расстроенным голосом. – Она прелестна.