Ноктэ

Я измеряю шагами две смотровые комнаты. В каждой из них по телу, представленному в своем лучшем виде, чтобы знакомые могли в последний раз поглазеть на него.

Конечно же, они мертвые: пластиковые диски закреплены на их веках, чтобы держать те закрытыми, густой макияж, словно маска, покрывает лица, создавая подобие живого румянца. Кстати, последнее – величайший провал.

Многие говорят, что мертвецы выглядят так, словно они спят, но это наглая ложь. Они выглядят мертвыми, потому что такие они и есть. Бедные. Я не хочу больше смотреть на них.

Смерть забирает у людей их сущность, и я не хочу быть причастной к этому страшному преступлению против человечности.

Двенадцать шагов, и я снаружи. Делаю глубокий вдох, меняя запах похоронного бюро на свежий воздух. Еще два шага, и я гуляю по росистой траве. Мой отец и Финн поднимают на меня глаза и прекращают свои занятия, как только понимают, что я проснулась.

– Доброе утро, парни! – выкрикиваю я с напускной веселостью. Потому что одна из вещей, которым научила меня моя мать, – это держать хорошую мину при плохой игре.

Даже если ты чувствуешь себя паршиво, делай вид, что все в порядке, и тогда все обязательно наладится. Пока это правило не срабатывало, но я не теряю надежду.

Финн улыбается, и на одной щеке у него появляется ямочка. Я знаю, что он тоже притворяется, потому что никто из нас не хочет улыбаться сегодня.

– Доброе, лентяйка.

– Непросто вставать в десять утра, но кто-то же должен это делать, – ухмыльнулась я (фальшиво). – Хотите, я сбегаю в кофейню и принесу вам немного кофе?

Отец отрицательно качает головой.

– Те из нас, кто встал в нормальное время, уже получили кофеиновый заряд.

Я закатываю глаза.

– Ну, если хочешь, я заберу Финна в свою команду, чтобы моя лень не так бросалась в глаза.

Он снова весело встряхивает головой, но улыбка не касается его глаз. Потому что она тоже ложная. Такая же, как у меня или Финна. Потому что все мы лжецы.

– На самом деле, – бросает он взгляд на меня, пытаясь прочитать мое настроение по выражению лица, – это было бы отлично.

Потому что ко мне сегодня должны зайти, и я буду несколько скован в своих действиях.

Под кем-то он подразумевает тело для бальзамирования, а под сегодня – совсем скоро, потому что он уже встает и начинает вытирать грязь с рук.

Я быстро киваю, желая скрыться где-то, подальше отсюда.

Годы наблюдения за тем, как покойники прибывают в бюро и покидают его, сделают любого немного другим человеком.