Ноктэ

Мне всегда хотелось посоветовать им перестать копировать фразы из древних фильмов ужасов и придумать что-то пооригинальнее, но, естественно, я так этого им и не сказала. Для них я была той самой девушкой из похоронного бюро. Но я ни разу не позволила им почувствовать себя победительницами, показав свою боль.

– Мы не пахнем формальдегидом, – я попыталась разубедить Финна.

По правде говоря, от нас пахнет цветами. Похоронными цветами. Что не намного лучше.

– Говори за себя, – ворчит он себе под нос. – Так что? Да или нет?

Я пожимаю плечами.

– Похоже, папа все-таки собирается его сдавать.

Финн пристально смотрит на меня около секунды, затем его взгляд снова возвращается на дорогу.

– Серьезно? Я не думал, что все так далеко зайдет. У нас есть деньги, которые выплатили по маминой страховке после ее смерти. И деньги, которые приносит похоронное бюро.

– Учиться в колледже дорого, – нехотя бормочу я.

Это единственное объяснение, которое я могла придумать. И это звучит более убедительно, чем если бы я просто сказала, что отец решил следовать тому плану, который они наметили вместе с мамой.

Финн кивает, потому что этот ответ вполне его устраивает. Ведь очевидно, что отправить двух детей в колледж – дорогое удовольствие.

Оставшаяся часть дороги проходит в тишине; мы молча следуем по стерильно чистому коридору, раздается только чавкающий звук наших шагов по блестящему больничному полу.

– Встретимся здесь через час, – беззаботно говорит мне Финн, как будто он собрался пойти погулять по торговому центру, а не обсуждать свое ментальное нездоровье с другими ментально нездоровыми людьми.

Финн всегда несет свой крест как победитель.

Я киваю.

– Буду ждать тебя здесь.

Потому что я всегда это делаю.

Он уходит, не оборачиваясь, и скрывается в комнате психотерапии. Наблюдая за его шагами, в миллионный раз я думаю о том, что родиться с шизотипическим расстройством могла я, а не он. Эта мысль накрывает меня паникой и чувством вины одновременно.

Паникой – потому что иногда мне кажется, что я все же могла его унаследовать, просто оно проявило себя не сразу. Виной – потому что под ударом должна была оказаться я, ведь Финн лучше меня.

Я родилась первой, я родилась крупнее и сильнее… И это не принимая во внимание тот факт, что Финн действительно лучше, чем я. Он чудный и смышленый, очень умный, и его душа сохранилась в том первозданном виде, какими приходят в мир. Он тот, кто заслуживает быть здоровым.