Бремя верных. Книга первая

Ерёма видел, как к нему приближается сама Смерть в пламенном обличье, но ничего не мог с собой поделать. Лёгкая, как дуновение утреннего ветерка, полупрозрачная вуаль коснулась последнего кочевника, обратив его в огненный столп, и вдруг замерла, не долетев до крестьянина каких-то пару саженей… Плеснула радугой искр – и опала…

И Ерёма, закатив глаза, тоже в беспамятстве мешком сполз на траву там, где и стоял…

Первым рискнул приподнять голову Волчок. Ему всегда не терпелось больше других то ли в силу возраста, то ли из-за своего беспокойного характера.

– Эки дела…

Остальные тоже принялись подниматься, оправлять сброю[17 - Здесь – броню.], переглядываться, чтобы убедиться, что все целы. К удивлению Белояра, целы оказались все, даже горе-проводник избежал удара странным колдовством, а что это именно чьи-то тёмные чары, десятник не сомневался.

– Тихомир, – окликнул он гиганта, – пройдитесь-ка с Вольгой окрест, посмотрите, что тут было, кто на нас чары пытался наслать… Должны были остаться следы.

– Эй, десятник, – окликнул от самого края леса Одинец, – глянь-ка, что тут сотворилось…

Когда Белояр подошёл, то удивлённо крякнул: там, где ещё несколько мгновений назад стояли хазарские воины, были только кучки пепла вроде тех, что они нашли утром, когда входили в деревню. Кусты вокруг были опалены каким-то неистовым огнём. Ветви обуглены, словно бы здесь бушевал лесной пожар наподобие тех, что в жаркую пору подпаляют торфяники и не затухают, тлеют до зимних холодов.

– Ох, матушки мои, – донеслось откуда-то с крайнего огорода, дружинники обернулись и увидели выкарабкивающегося из зарослей крапивы трясущегося, с перекошенным от ужаса лицом Ерёму. Падун, оказавшийся к проводнику всех ближе, с усмешкой протянул ему руку, помогая явиться на свет Божий.

Белояр подошёл к нему, внимательно осмотрел. Убедившись, что, как и остальные, Ерёма не получил видимых увечий, десятник буркнул:

– И что это было? Ты знаешь, человек?

Ерёма энергично замотал головой, отчего из его всклокоченных косм м бороды полетели в стороны прошлогодние прелые листья.

– Вижу в первый раз, клянусь Велесом! Нечистые это дела, как и пропажа всех в нашей деревне…

– Ну, куда народ подевался, мне-то теперь ведомо, – Белояр мотнул головой в сторону леса, на опушке которого темнели пятна пепла – всё, что осталось от не слишком расторопных разбойников.