Бремя верных. Книга первая

Нос ратника стал лиловым и неистово распух, чем приводил его владельца в тихую ярость. – Нужно хоть одного живым прихватить да порасспросить с прилежанием…

– Нам бы хоть кому живым ноги унесть, – с присущим ему оптимизмом откликнулся красавчик Ивор. За лёгкий характер и острый язык любили его девки, по что имел их десяток не раз мужские разговоры с крестьянами тех сёл, где приходилось задержаться на постой. – Эвона как они на нас бельмами зыркают!

Время от времени то один, то другой басурманин выскакивали из общей кучи и пытались нанести удар в разрез между щитами, но дружинники не теряли бдительность, и попытки все оказывались тщетными.

Но так долго продолжаться не могло, пора было либо отступать в деревню и там закрепляться, либо нападать и заканчивать начатое. И тут Шумило, крякнув «дайте-ка мне место!», вдруг резко опустил щит и, сорвав с пояса длинный аркан, который неизменно носил с собой, лихо крутнул его над головой и бросил во вражескую гурьбу.

Кто-то истошно заорал, произошло беспорядочное шевеление в толпе, а Шумило уже волок по мокрой траве к себе схваченного ремённой петлёй поперёк тела трепыхающегося хазарина.

– За строй его, – крикнул Белояр, краем глаза увидев, как на голову бедолаги опускается кулак Одинца. Он успел отразить своим щитом случайный удар копья, но потом в лесу вдруг раздался такой неистовый вой, что десятник рухнул на колени, кривясь от адской боли и зажимая ладонями уши… Рядом падали его сотоварищи, катаясь по траве с гримасами боли на обезображенных страхом лицах.

А сквозь стволы леса прямо им в лица полыхнуло ослепительное пламя…

Глава 3. Древняя Монара

Такие чудеса, что дыбом волоса.

Славянская пословица

Вспышку Белояр уловил за мгновение до того, как пришло осознание, что это – смерть и его, и его отряда. Он выкрикнул во всю мощь своих лёгких, не надеясь, впрочем, на то, что кто-то услышит, а уж тем более выполнит команду:

– Ложись!

И сам рухнул лицом в мокрую траву…

Дружинники скорее внутренним чутьём, нежели слухом уловили приказ десятника, повалились кулями следом, прикрывая голову руками, только проводник Ерёма остался стоять столбом, глядя на то, как из темноты девственного леса выплывает, тянется к нему призрачное облако неведомой мари, чем-то напоминающее утренний туман над болотом.

Истерично вскрикнули хазаре, те, что не успели увернуться от бестелесного касания неведомой магии, на их месте вспыхивали и тут же угасали оранжевые столбики пламени.