Чем черт не шутит

– А я не люблю шаурму, – сказал я и взял самый большой бутерброд.

– При чем тут шаурма?

– Шаурмой меня вчера угощал полковник Малинин. Пришлось есть.

– Сочувствую, – улыбнулся Анс. – Что сказал полковник?

– Чекисты знают, что Айну Хууп – сотрудник Райского института высоких технологий. И подозревают, что святоши работают там над каким-то глубоко засекреченным стратегическим проектом. За стариками Хуупами они присматривали так, для порядка. Пока те не явились к нам в агентство.

– У чекистов есть хоть какие-то соображения насчет того, кто может стоять за похищением камеры?

– Откуда? – усмехнулся я.

 – Они ждут, что мы нароем.

Я взял второй бутерброд. И прежде чем откусить, от души сдобрил перцем.

– В Службе специальных расследований примерно та же история. Они очень хотят узнать, чем занимается Райский институт, но понятия не имеют, как к нему подступиться. Готовы щедро вознаградить за любую информацию.

– Понятное дело, – кивнул я. – А у Лои что?

Вопрос был задан не просто так, а с подтекстом.

Я рассчитывал, что Анс вернется к теме наших с Лоей взаимоотношений и ее глупой идее покинуть агентство. Но вместо этого он сказал:

– У нее ничего не вышло.

– В каком смысле? – насторожился я.

– Она не смогла взломать защиту институтского сервера. Говорит, что в одиночку нечего и пытаться.

– А что, можно взламывать чужие серваки компанией?

– Спроси у Лои. Я в этом плохо разбираюсь.

Я доел бутерброд, запил чаем и поставил пустую чашку на стол.

– Выходит, мы застряли, как состав на сортировочной.

 – Я сложил руки перед собой на столе и посмотрел Ансу в глаза. – Или все же есть какие-то соображения насчет того, в каком направлении двигаться?

Гамигин мог обмануть кого угодно, только не меня. Уж я-то его знал, как дискографию Майлза Дэвиса. Он точно что-то припрятал в рукаве. Если и не джокера, то уж хотя бы козырного валета.

– Ну, ладно, Анс, выкладывай, что у тебя? – не вытерпел я.

С каменным лицом Гамигин достал из карман конверт и протянул мне.

Несколько секунд я держал конверт в руке, пытаясь угадать, что в нем? А потом – а, какая разница! – быстро достал фотографию.

Это был черно-белый снимок отражения лица в серебристом обрамлении витрины. Изображение было нечеткое, расплывчатое, местами рассыпающееся на пиксельные квадратики. Но тем не менее Гамигин сделал почти невозможное – у нас была фотография подозреваемого, по которой его вполне можно было опознать. Лицо было мне незнакомо. Абсолютно.