Одержимые

Вот этого я вообще не ожидал – ровный ноль в графе нормальности ввел меня в заблуждение, и я думал, что бывает только три значения: минус один, ноль и один, а оказывается…

– Ну это все объясняет! Похоже дядя Ваня был по жизни еще тем мудаком, и его нормальность скорее всего равнялась минус ноль пяти или ниже, и когда он получил еще минус один от системы, то уже приблизился к состоянию, близкому к неадекватному, плюс алкашка и мы трое напротив, вот его и переклинило. А вообще люди не должны массово так делать… – я прислушался ко все громче доносящимся со всех сторон крикам и брани.

– Что-то мне не нравится тут стоять! – заявил Колян. – Давайте быстро решать, и двигать куда-нибудь.

– Слушай, Колян, а твоя мама же недалеко совсем, в Домодедово? – вспомнил Влад.

– Нет. Там ремонт идет. Они в Алтуфьево сейчас живут, так что забей, туда минимум двое суток теперь добираться, – грустно покачал головой Молот. – Скорее она там истерику закатит, и Семеныч со своими нас спасать приедет.

– Вряд ли, – тихо сказал я, не переставая оглядывать окрестности. – Нам очень повезло, что мы здесь оказались и смогли набить «энергии жизни» для безопасного левелапа. В Москве и ближайших окраинах такая плотность населения, что этих присланных для стартовой прокачки зверушек явно на всех не хватило, и сейчас подавляющее большинство получили нормальность минус один. И как мы уже узнали, в зависимости от изначального значения и обстоятельств, там недалеко и до одержимости.

– А что будет, если двое людей с нормальностью минус один, начнут драться и один убьет другого? – спросил Влад.

– Если энергии жизни хватит, победивший станет нормальным, – ответил я. – Ты, кстати, бате СМС послал?

– Послал, – он задумчиво ковырнул вилами снег. – Но, если честно, не знаю, правильно ли сделал.

Да и никто не знал. Нашу тройку объединяли, а возможно и стали основой дружбы – проблемы в семье.

Владу еще не исполнилось шести лет, когда его мама нашла себе любовника в Европе и, оставив записку работяге-отцу, навсегда улетела к нему. Батя запил, и через несколько лет сбагрил сына своим родителям. Дедушка и бабушка обожали внука, к тому же очень хорошо зарабатывали, и сумели сделать из него человека. Когда три года назад они один за другим умерли, Влад полгода ходил сам не свой. С отцом же за двадцать последних лет он виделся раз десять.