Звезда Давида

Наконец девушка исчезла за кустами. Ручей сплошь оброс густым кустарником, а деревья росли чуть по сторонам пологого склона.

Обернувшись, Егор заметил татарина уже близко. До него не было и сотни шагов. Наложил стрелу на тетиву и выждал немного. Татарин схватился за рукоять сабли, а Егор быстро натянул лук и пустил стрелу. Татарский конь с испугу и боли взвился на дыбы и опрокинулся на спину, придавив татарина. Дожидаться других Егор не стал, развернул коня и погнал его дальше. Обернувшись, увидел, как подскакавшие татары топчутся на месте, они не смогли отогнать дрожащего коня первого татарина и стали орать друг на друга.

Не прошло и трёх минут, как Егор понял, что погоня остановилась и продолжения не предвидится. Перевёл коня на шаг, прислушивался, но сзади слышались только крики татар – и никакой погони. И те крики скоро тоже заглохли.

Волнение успокоилось, Егор стал рыскать глазами вперёд и по сторонам. Гузели не видно. Перевёл коня на рысь. Лог уширился, кустарник расступился. Впереди засветились воды речушки, куда спешил ручей.

Увидел сидящую на кусте Гузель и хлестнул лошадь по крупу, торопя.

– Что с тобой? Где конь? – беспокойно спросил Егор, остановившись.

– Господи! Аллах, сколько времени ты будешь меня испытывать?

Гузель казалась столь подавленной и измученной, что Егор слез на землю и сел рядом. Куст затрещал под ними.

– Не причитай, а лучше говори, что случилось?

– Конь споткнулся или поскользнулся и чуть не упал. А я свалилась! Вот, с ужасом жду татар.

Конь убежал. Я ушиблась, Егорка! – И прислонилась к нему головой. – Когда все наши несчастья окончатся?! Иншалла!

– Ладно, успокойся. Всё когда-то проходит. Татары отстали совсем. Сиди, а я поищу коня. Без него нам конец, моя Гузель. А ты всё же попробуй спрятаться. Вдруг татары решат продолжить гнаться. Хотя вряд ли.

Егор с трудом уселся в седло и погнал коня дальше, к речке. Нашёл другую лошадь спокойно пасущейся шагах в двухстах от берега, поросшего камышом.

Вернулся шагом, оглядываясь.

Гузель он не нашёл, но она сама вышла к нему. Она прихрамывала, и лицо её выражало настоящую муку. Егору стало так жалко её, что он поспешил к ней. Обнял девушку за плечи, поцеловал в губы, молвив тихо:

– Хватит, Гузель, не время слезы лить, не до того сейчас.

Он гладил её черные волосы. Платок сполз с головы, и Егор стал целовать голову, потом опустился до губ, а она всё лила слёзы, размазывая их по щекам, и они украсились грязными полосками.