Звезда Давида

Что тогда будет со мною?

– Ты права, – мрачно изрёк Егор. – Но я не стану на тебя сердиться. Ахромей не должен был так с тобой поступать. А меня не бойся. Я что-нибудь придумаю. Уже темнеет, мы скоро должны остановиться на отдых. Ты отдыхай, а я подумаю малость. Вдруг что и надумаю. Обопрись на меня.

Вскоре вернулась разведка. Нашли место для ночлега в версте от ручья, и Ахромей распорядился держать путь туда.

В воздухе запахло сыростью, повеял ветер. Ещё не дошли до лога, где собрались ночевать, как пошёл мелкий снег, колючий и противный.

Егор с Гузель устроились под деревом. Подстелив мокрой травы и попону вместе с потником, накрылись большим кожухом. Гузель не сопротивлялась, понимая, что без этого она просто не выдержит, замёрзнет или так захворает, что даже Егор не станет с нею возиться.

А Егор осторожно приближался лицом к её шее и наконец стал целовать её, возбуждаясь все сильнее.

– Егор, милый, что ты делаешь? – шептала девушка, но не отстранилась. – Заметят ведь! Погоди хоть немного!

– Гузель, чего погодить? Другого времени может и не случиться, – шептал Егор, а руки сами искали пути к её телу, которое дрожало не то от холода, не то от волнения.

– Но кругом же люди! Как поступит Ахромей, узнай он про нас?

– Да плевать мне на атамана! Он и так уже выгнал тебя, так что пусть не суётся к нам! – шептали его горячие губы, а рука уже тискала её грудь.

Гузель же боялась выдать их возню и лежала тихо, лишь бурно дышала. И Егор понимал, что девушка и не против, но страх терзал её стыдливое тело и разум.

– Егорка, ты ведь тоже можешь бросить меня! – чуть слышно шептала она, вся содрогаясь от его ласк и домогательств.

– Ты что такое говоришь, Гузель! Я как увидел тебя, так сразу ты запала мне в душу. Именно в душу, Гузель. Раньше у меня ничего такого не происходило. И лишь ты так подействовала на меня, любовь моя! Тебе же опротивел твой насильник, а я тебя полюбил сразу же.

Они ещё некоторое время перешёптывались, пока Егор всё же не уговорил Гузель, и она отдалась ему с обречённой страстью. Оба едва сдерживались, чтобы не привлечь к себе внимание соседей, но те спали, ужасно уставшие и обессиленные странствием.