Война Кланов. Медведь 2

Тетя Маша подкладывает под щеку ладонь и закрывает веки. Охотница стала так похожа на мою бабушку, которая всегда засыпала после обеда в своем кресле у негромко бурчащего телевизора, что я ощутил желание привычно укрыть её пледом. Вот только пледа не было, и это не бабушка, а воин, что охотится на перевертней и берендеев. На таких как я…

Они всего лишь пища…

– Ты как, прошел Предел? – оборачивается ко мне Владимир. – Охотница не сильно тебя помяла?

– Да нормально. Почти и не помню ничего, – отмахиваюсь я.

Ребята переглядываются между собой, недоверчиво хмыкают. Рука Владимира мгновенно покрывается бурым мехом, и он приветливо машет лапой. Из-под верхней губы вылез клык.

Тоже берендеи.

Я печально вздыхаю по тому ушедшему времени, когда общался исключительно с людьми, а оборотней видел только по телевизору. Теперь же оборотнем оказывается каждый второй – и как я их раньше-то не замечал.

– Честно всё нормально. Со мной была тетя Маша, она и себя не дала в обиду, и меня не допустила до бренного тела.

Парни переглядываются. Может мне показалось, но у Геннадия огорченно поджались губы, словно он был разочарован смертью перевертня.

– Видения какие-нибудь были? А то у меня такое в голове закрутилось, будто я мухоморов объелся, – спрашивает Геннадий. – Вроде как я воюю за русских солдат и на заднице съезжаю с Альп при суворовском переходе.

– Да и у меня тоже было не меньше яри, – делится воспоминаниями Владимир. – Тоже побушевал вволю, хорошо, что нам Семёныч помогает.

– Тоже охотник?

– Да, Павел Семёнович, местный знахарь, он же лекарь, он же охотник, – загибает пальцы Владимир.

Крупные, мозолистые, в белых шрамиках – такие пальцы могли свободно гнуть гвозди, ломать ветки, выдергивать позвоночник у врага. Пальцы человека, который не понаслышке знаком с физическим трудом. Я украдкой сравниваю со своими, они хоть и закалились после рукопашной секции, гантелей и штанги, но им далеко до хваталок Владимира. У Геннадия похожие стержни постукивают по рулю.