Война Кланов. Медведь 2

Я так соскучилась по природе, что никого не хочу видеть. Хотя бы ночь пошептаться с деревьями, – сама себе говорит охотница.

Её голос звучит настолько мечтательно, что я не рискнул противоречить. На полянке, так на полянке, может, удастся ещё какую живность поймать в лесу, а то живот прилип к хребту и настойчиво требует наполнения. Мы отходим от дороги, редкие машины продолжают мчаться по своим делам. Трава по пояс отмечает место, где мы прошли, и медленно поднимается за нами. Словно пенистый след от корабля, что понемногу рассеивается на морской глади, трава скрывает наш проход и продолжает тянуть к солнцу тонкие стрелы верхушек.

Мы остановились у раскидистой березы.

– Я за дровами, вас оставляю на правах хозяйки, – улыбаюсь я сквозь силу, ноги гудят и настойчиво требуют, чтобы бухнулся следом за рюкзаками в траву.

– Молодец, только быстрее. Кукушку не считай, она всё равно обманет, на муравьев не пялься, а то они смущаются и вообще – почему ты до сих пор здесь? – возмущается охотница.

Я хохочу и прохожу вглубь лесистой темноты, где запахи, шорохи и пение птиц стихают по мере убывания солнечных лучей. Собираю полную охапку, когда краем глаза замечаю движение в кустах.

Осторожно выбираю из кучи ветвей палку покрепче и…

Полевая мышь не успела увернуться от летящего снаряда, и её теплая кровь брызгает на нижние листочки дикой малины.

Пища…

Охотница ничего не говорит на моё появление, только просит стереть бурое пятнышко возле уха. Желудок урчит, недовольный малым объемом проглоченной пищи, но я смиряю его тушенкой с хлебом и горячим чаем.

Костерок потрескивает и разгоняет сумерки, что понемногу опускаются на поле, на лес, на дорогу, по которой мчатся машины. Они едут так далеко, что кажутся игрушечными, люди, что сидят за рулем, вообще ростом с муравья.

Мы молчим, где-то недалеко раздается пение соловья. Его переливы, прищелкивание и мелкое тютюкание напоминают автомобиль, у которого сломалась сигнализация и теперь хозяин пытается настроить непослушный сигнал тревоги.

Пению размеренно вторит далекая кукушка. Звонкие голоса пичуг вливаются в эту музыку и замолкают, не в силах повторить переливы. Над костром кружатся мелкие мошки, они порой вспыхивают искорками, если приближаются очень близко к огню.

Охотница вздрагивает, когда в пение соловья и кукушки вклинивается далекий волчий вой. Она настороженно приподнимается и прислушивается. Кукушка смолкает, и дуэтом поют волк и соловей.