Война Кланов. Медведь 2

Защитные круги лопнули как мыльные пузыри и после этого появились они…

– Кто они? – спрашиваю я, когда пауза затягивается неприлично долго.

– Пять старых перевертней и с ними… отец Саши. Я затаилась дома, наблюдая за ними через окно. Они почуяли меня, но не смогли попасть сквозь мою охранку, тогда один из оборотней приволок связанного Сашку и занес его в храм. Я ждала, я не выходила. Неизвестно – чего я ожидала? Скорее всего была обескуражена видом давно погибшего ученика. Владимир был в той самой маске, которая осталась после смерти его напарника.

Я сразу узнала его, даже будь он в маске деда Мороза, но не могла поверить, что он перекинулся к перевертням.

Я вижу, как ей тяжело говорить, и уже жалею, что завел разговор на эту тему. Охотница ещё раз вздыхает и продолжает:

– Я не выдержала, когда увидела, что храм Уара занялся огнём. Я выскочила на улицу… мне было всё равно – сколько против меня перевертней и что мой бывший ученик с ними заодно. Я убивала перевертней одного за другим, но никому не могла нанести последний удар – меня откидывали от поверженного.

Они развлекались со мной как кошка с мышью, и бросили, когда подумали, что я мертва. Перед тем как потерять сознание я помню, что увидела над собой лицо Владимира и сказала ему, что Сашка не «последняя кровь».

– «Последняя кровь» это Ульяна, его дочь?

Я видел, что женщина переживает, что не смогла воспитать достойную смену и оказалась преданной учеником. «Если бы я только мог разделить её боль…» – мелькает в голове мысль, и я тут же одергиваю себя.

Какое там разделить, если сам оказался по уши в том самом, не ароматно пахнущем веществе.

– Да, это дочь Людмилы! – отрезает охотница и ускоряет шаг.

Приходится прибавить ходу, чтобы успеть за тетей Машей. Она пристально вглядывается вдаль, и я больше не рискую тревожить разговорами.

До вечернего привала нас ещё два раза предлагали довезти, но охотница упрямо отказывалась, говоря, что нас скоро встретят. Я только горестно вздыхал каждый раз и шел за своей провожатой.

Горизонт окрасился буйным пламенем заката, рыжие краски легли на верхушки деревьев, перекрашивая весеннюю зелень в осеннюю листву. Солнце спускалось на покой и, силясь отдать последние капли тепла, изливало на землю потоки бурой крови. Серый асфальт превратился в медную реку.

В охотничью реку…

Небо плавно перетекло из синевы в желтизну, а дальше в алую ленту, с черно-синими росчерками узких облаков.

– Устроим привал вон на той полянке, не пойдем в деревню.